Развод. С надеждой на счастье

16

Привычный холод особняка встречает меня гробовой тишиной. Я бегу по лестнице, зовя прислугу, оббегаю комнаты, с надеждой, что вот-то дверь откроется, и на пороге окажется моя маленькая племянница.

- Надюша? Где Надя, она дома?

Домработница встречает меня в коридоре и растерянно мотает головой, у меня в груди все обрывается. Никогда не была ни к кому привязана, всегда рассчитывала только на себя, да и любила себя, но здесь сердце кровью обливается.

Ее в доме нет.

Значит, ее точно забрали те самые бандиты, которым должна моя сестрица, будь она неладна!

Выдохнув, опускаюсь на пуфик в гостиной. Мои пальцы дрожат и когда я беру из рук прислуги стакан воды, та выплескивается мне на свитер.

- Что мне теперь делать? – спрашиваю в пустоту, пытаясь что-то сообразить сквозь нарастающую панику.

Рев двигателя на подъездной дорожке заставляет меня подскочить как ужаленную. Кидаюсь к окну, слава богу, Захар! У него мозг работает как компьютер, он найдет способ вытащить Надю, ведь промедление смерти подобно! Ребенка нужно искать, спасать!

- Захар! – бросаюсь к мужу, едва он переступает порог, хватаю его за рукав дорогого пиджака. – Надя исчезла!

Он дергает рукой, сбрасывая мои пальцы. Его взгляд останавливается на мне, но в нем нет ни капли тепла или тревоги, только раздражение и холод.

- Я бы сказал: отлично! Но ты же обидишься! Рита, мне сейчас некогда, поищи ее сама, прячется где-нибудь в доме, это же ребенок.

- Ты не понял! Из садика! Она пропала из садика!

Торопливо иду за ним, пока он направляется к кабинету. В этом доме у него одна дорога.

- Значит, ее забрала твоя непутевая сестрица.

- А если нет?

Он пожимает плечами, открывая сейф, оборачивается.

- Выйди, прошу тебя. Мне некогда.

Он не любит, когда я наблюдаю за ним. Я киваю, прикрывая дверь. Кусаю губы, в груди так тревожно и тошно, что мне хочется натуральным образом взвыть.

И тут доносится его приглушенный, нежный голос, который я не слышала годами:

- Знаю, солнышко. Скоро, обещаю. Через пару часов приеду и буду с тобой до утра.

Вздрагиваю от реальности, что сжимает меня тисками. Он говорит с любовницей, сомнений нет.

Слова Фариды, ее ядовитый шепот: Моя дочь беременна! – вспыхивают в сознании ярким, обжигающим факелом.

В глазах темнеет, мир плывет. Я с силой упираюсь ладонью в холодную стену, оставляя на штукатурке влажный след. Слезы подступают, горьким, соленым комком, сдавливая горло, но я глотаю их, заставляю уйти внутрь. Нет. Выть буду потом.

Не выдерживаю. Резко распахиваю дверь. Он стоит у окна, все еще с телефоном у уха.

- У тебя другая? – срывается с губ хриплый, чужой голос. – Это правда? Она беременна?

Захар медленно поворачивается. Его лицо искажено гримасой холодной ярости. Он отключает звонок и делает шаг ко мне.

- Это не твое дело, Рита. Вообще не твое дело. – Цедит, глядя в глаза. – И если будешь вякать, ты сильно пожалеешь. У меня нет ни времени, ни желания с тобой возиться. Поняла? И отчитываться перед тобой я не собираюсь!

Он бросает на меня взгляд, полный такого презрения, что я отступаю, ударяясь спиной о дверной косяк.

- Мне все равно на эту девочку, как и на тебя, - отрезает он ледяным тоном. – И если хочешь, чтобы с вами обеими все было в порядке, не лезь не в свое дело. Закрой рот и сиди тихо. В твоих интересах.

Его шаги заставляют меня отпрянуть. Он выходит из кабинета, сжимая в руке кожаную папку.

- Рита, ну чего ты застыла тут как каменное изваяние? – выговаривает. – Что на тебе? Где твой стиль! Ты меня разочаровываешь! – он цокает. – Как объявились твои деревенские родственники, ты сама снова превратилась в клушу. Посмотрит на себе в зеркало!

Хватаю ртом воздух. Мотаю головой, не в силах вымолвить ни слова. Я ненавижу его сейчас всем сердцем, каждой клеткой своего тела!

Мне бы выдрать его волосы, да расцарапать лицо, но так только себе хуже сделаю.

Он спускается по лестнице, не глядя больше на меня, и через секунду хлопает входная дверь.

Внутри меня все затягивается коркой льда несмотря на то, что в груди, в районе сердца бьет огненной лавой от обиды и унижения. Поднимаюсь по мраморной лестнице, едва не поскальзываясь, захожу в спальню, а оттуда в гардеробную, размером с однокомнатную квартиру.

Свет зажигается сам, льется на ряды безупречных костюмов, платьев, полки с обувью. Я не глядя срываю с вешалок наряды, хватаю шкатулки с золотыми украшениями: тяжелое колье от Cartier, дорогущий браслет от Tiffany, дурацкие, но невероятно дорогие часы, которые он подарил на очередную годовщину. Все это плата за мои годы в золотой клетке.

Я сую все в большую спортивную сумку.

Поворачиваюсь к сейфу, что устроен за картиной бездушного абстракциониста. Пальцы дрожат, набираю код, это дата нашей свадьбы. Сгребаю деньги в сумку, ярость придает мне силы. Открываю приложение банка на телефоне. Перевод на мой тайный, открытый когда-то на черный день вклад, занимает три клика. Перевожу себе миллион с общего счета и дышу тяжело, по-звериному. В потной ладони сжимаю телефон и тот самый, мятый, пропитанный страхом листок от бандитов с адресом.