Развод с неверным драконом

Глава 4

В последний момент я успела увернуться, так что горячие жаждущие губы Оберона скользнули по щеке. Те же губы, которыми ещё недавно он…

Меня едва не стошнило. Я упёрлась обеими ладонями в его плечи.

— Отпусти! Не трогай меня! Не желаю тебя видеть. Не желаю сидеть с тобой за одним столом! Никогда!

Лицо мужа окаменело. В зелёно-голубых глазах полыхнуло пламя.

— Не желаешь, значит?

Он вдруг схватил меня и поволок к столу.

— А придётся! Села. Я сказал, села!

Оберон силой усадил меня на стул с высокой резной спинкой и задвинул так, что край столешницы упёрся мне в грудь. Я сопротивлялась, как могла, даже поцарапала ему руки ногтями, но он будто не заметил. Его пальцы больно сжались на моём плече.

Вначале захлестнула обида. Но потом я поняла, что так даже лучше. Прекрасно! Пусть ведёт себя грубо, безжалостно, жестоко. Мне будет легче вырвать из сердца и забыть свою дурацкую любовь к нему.

— Думаешь, чего-то добьёшься своими приказами? — бросила я.

— Покорности, как минимум. Мать не научила тебя мудрости, значит, научу сам.

— Будь я по-настоящему мудрой, то не вышла бы за тебя замуж!

Оберон развернул стул вместе со мной так легко, будто мы ничего не весили. Ножки скрипнули по паркету, а у меня перехватило дыхание.

— Я прямо сейчас могу выбрать любую, поманить пальцем, и она тут же приползёт ко мне, — процедил он, наклоняясь ко мне и прожигая взглядом. — Баронесса, маркиза, графиня, герцогиня. Все они будут у моих ног.

— Ну так выбирай! — выкрикнула я ему в лицо. — Найди себе другую терпеливую овцу, которая будет ползать перед тобой и выпрашивать милости. Я не собираюсь играть роль покорной жены и закрывать глаза на твои похождения!

Оберон вздёрнул мою голову за подбородок.

— Для бедной сиротки ты слишком дерзкая и разговорчивая, Лави, — моё имя он почти выплюнул.

— И что ты сделаешь? — усмехнулась я. — Хуже того, что я увидела и услышала сегодня, быть не может. Это не ревность, Оберон. Это отвращение. Ты мне противен!

— Ах, противен?

Муж вздёрнул меня на ноги одним движением и, как пушинку, усадил на стол. Бокалы со звоном попадали на серебряные тарелки. Поднос с фруктами соскользнул и с металлическим треском упал на пол. Свежие персики покатились во все стороны, брызжа соком и распространяя сладостный аромат.

Оберон задрал мне платье и закинул мою ногу на своё бедро, собственнически впился пальцами. Вторая рука скользнула вдоль позвоночника на затылок, собрав мои волосы в кулаке, натягивая корни, заставляя откинуть голову назад.

Он припал губами и зубами к моей шее, жёстко, грубо, яростно. Больно прикусил кожу, после точно останется след. Отметина, что я принадлежу только ему, — так он говорил.

— Противен? — прорычал Оберон, опаляя жарким дыханием ухо и щёку. — А я помню, как ты извивалась подо мной, как выстанывала моё имя, просила ещё и ещё. Я могу взять тебя прямо здесь, и твоё тело не солжёт!

Муж и правда знал все мои чувствительные точки, как прихватить, где надавить. Но когда его рука нагло скользнула между моих ног, пытаясь пробраться под юбки, меня не охватила истома и звёзды не заплясали перед глазами.

— Нет! — взвизгнула я, извернулась и звонко ударила его по щеке.

Оберон застыл.

Повисла оглушительная тишина. Я тоже замерла, только грудь вздымалась от тяжёлого дыхания. В горле жутко пересохло.

Муж повернул ко мне голову. И тут я увидела, как зрачки в светлых глазах медленно вытягиваются, превращаясь в две звериные щёлочки. Чёрные, пугающие. Серо-голубая радужка угрожающе потемнела.

Меня непроизвольно кинуло в дрожь. Я видела оборот Оберона в дракона только один раз, и это было завораживающе на расстоянии и жутко страшно вблизи. А ведь тогда он не был так разъярён, как сейчас.

Конечно, муж не обернётся посреди столовой, но пробуждение зверя означало, что он по-настоящему рассвирепел.

Внезапно раздался стук в дверь. Оберон не повернулся, продолжая пригвождать меня к месту убийственным взглядом. Из-за его плеча я увидела, как в проёме возник камердинер.

Гардинер не стал бледнеть и краснеть, он был отлично вышколен и занимал высшее место в иерархии прислуги. Ему не по статусу открыто демонстрировать эмоции и своё отношение к тому, что творят господа, которым он служит.

— Я занят! — рявкнул Оберон.

У Гардинера не дрогнул ни один мускул. Поклонившись спине своего господина, он бесстрастно произнёс:

— Милорд, прибыл майор Каль. Он в вашем кабинете.

Муж на секунду прикрыл глаза и через мгновение спокойнее бросил:

— Пусть подождёт, я сейчас буду.

Гардинер снова чинно поклонился его затылку и вышел.

На скулах Оберона заиграли желваки, когда он посмотрел на меня. Зрачки хоть и вернулись к нормальному человеческому виду, огонь в светлых глазах не погас.