Развод с обаятельным гадом

Глава 2. Измена

Вечер выползал из щелей, как тягучий дым, и оседал в комнате невидимой копотью. Я переставляла подушки на диване - то под поясницу, то под бок, - и прислушивалась к привычному хору бытовых звуков.

Холодильник тянул свою глухую ноту, за стеной кто-то искал пульт, доносясь редкими «тьфу, куда я его…», в коридоре едва слышно тикали часы, отмеряя секунды, которые почему-то не хотели складываться в минуты.

Живот был тяжёлый, как чужая планета, случайно забытая во мне. Поясницу тянуло. Малыш внутри шевелился неторопливо: толчок - пауза - лёгкий разворот. Будто примерялся

Я пробовала дышать, как учили на курсах для беременных. Получалось неровно. Уж слишком меня напрягала тишина и вопросы без ответа.

Странная командировка…

Слова мужа из недавнего разговора никак не выходили из головы. Он говорил ровно, почти сухо, но я остро чувствовала его раздражение. В какой-то моент этот бесконечный круговорот мыслей устремился в неизменно беспокоившую меня точку.

Ту, что звалась Ариша.

Глядя в темное окно кухни, я как наяву увидела её у стойки ресепшн офиса моего мужа.

Стройная, в платье цвета мокрого асфальта, волосы собраны, но пара прядей всё равно выбивается - нарочно, чтобы казаться «живой». Она умеет стоять так, чтобы каждый, кто войдёт, сперва увидел её идеальный профиль со вздернутым носиком. И умеет смотреть снизу вверх, чуть приподняв бровь. Так и слышу это ее восхищенно-уважительное «Ян Андреевич?» - с неизменной готовностью помочь.

«Аришка рассудительная, Аришка умеет, Аришка с полуслова, Аришка в её годы…»

Свекровь всегда ставила её в пример. Она вообще любит примеры. Особенно когда они не про меня.

Я подалась к окну, отдёрнула штору на ладонь.

Двор блестел лужами, фонарь вырисовывал в них рваные зыбкие солнца. На детской площадке покачивались цепи качелей, словно кто-то только что встал и убежал. Я отпрянула; мне показалось, что эти качели качаются сами по себе. Глупость, но после звонка свекрови всё казалось заговором против меня.

Ян…

Сейчас бы его шутку. Если бы он был здесь, он бы щёлкнул меня по носу и сказал: «Ириш, ну ты чего. Качели? Серьёзно?». Я бы фыркнула, он бы подмигнул и отвлёк бы меня на что-нибудь теплое и смешное.

Но это было раньше. Последние месяцы он стал слишком серьезным. Вечная полуусмешка превратилась в сжатую полоску, иногда прорывающуюся резким замечанием. И глаза… его любимые глаза теперь чаще утыкались в экран, чем смотрели на меня.

Говорят, беременные всё чувствуют сильнее. И я действительно чувствовала и его усталость, как свою.

Я взяла телефон, покрутила в руке. Положила. Встала, прошлась до двери, вернулась. Снова взяла. Ногти побарабанили по чехлу тремя короткими ударами. Телефон ответил своим весом: звони. Ещё немного - и мне самой стало смешно от собственного поведения: ну что за женщина-маятник?

«А вдруг и правда он там, с ней? В этой внезапной командировке?» - мысль жужжала, как комар, и отмахнуться было невозможно. Я резко выдохнула, положила телефон на стол, но пальцы не хотели разжиматься.

Да что со мной…

В итоге я всё-таки позвонила. Но вместо того, чтобы набрать мужа, ткнула номер Вики, своей подруги со времен студенчества.

- Алло! - быстро ответила она. - Жива?

- Живот, - сказала я вместо «привет». - Тяжёлый. И… - я прикусила губу. - И у меня дурная голова.

- Это нормально, - отрезала Вика своим фирменным бодрым тоном. - На девятом месяце у всех дурная голова. Скажи спасибо, что не тянет на селёдку с шоколадом.

- Меня тянет на человека в командировке, которого нет дома, - призналась я, и голос у меня слегка сорвался. - И на драку со свекровью.

- О, - Вика протянула «о» так, как будто это был заголовок сериала с пятью сезонами. - Евлампия включила шарманку?

- Ариша-шмариша, - сказала я устало. - Всё умеет, всё знает, всё делает правильно, а я - нет. «Твоя дочка недисциплинированная, капризная…» - передразнила я свекровь и дёрнула плечом. - Почему меня это задевает, как школьницу? Тридцать лет в кармане, а я до сих пор…

- Потому что это свекровь, - сказала Вика и зевнула. - Спецкласс вредителей. Не бери в голову. Так. Где твой муж? Он объяснил, что за командировка?

- Сказал срочно, по работе. Голос… - я поискала слово, которое раскрыло бы ту узкую щель, через которую выглянуло моё «что-то не так». - Он был как чужой.

- Ты ему звонила после?

- Несколько раз брала телефон. И откладывала. Я как дура, Вика. Сижу и боюсь. Думаю: если позвоню, подтвержу реальность. А если не позвоню - может, это всё само… - я махнула рукой. - Я же понимаю, как это звучит.

- Звучит как беременная женщина, у которой муж внезапно исчез вечером, - безжалостно уточнила Вика. - Не драматизируй там одна. Он муж или гад обаятельный? Беременной жене нужен голос. Его голос. Пусть успокоит. Ты не просишь звезду с неба - ты просишь норму. Давай, Ира, звони ему.

- Ладно, - сказала я. - Звоню.

- Я рядом, - сказала Вика уже мягче. - Если что, скидывай мне, я тебя слышу.

- Спасибо, - выдохнула я и отключила звонок.

Я очень медленно положила телефон на колени. Прижала ладонь к животу. Малыш возмутился толчком, и я машинально провела пальцами: круг, ещё круг, успокоительное «тихо, мы просто позвоним папе».

Невольно улыбнулась. Внукам потом расскажу, как бабушка уговаривала в животе их маму позвонить деду.

Вдох-выдох.

Палец уверенно ткнул в контакт «Ян». Гудки пошли сразу - длинные, ленивые, такие, которые в фильмах всегда бывают перед плохими новостями. Я смотрела на бегущие точки на экране, как гадалка на кофейную гущу.

Один гудок. Второй. Третий. Четвёртый.

- Возьми, - сказала я шёпотом, уже почти стыдясь собственного голоса. - Ну возьми же…

Щёлкнуло.

- Ян? - я перешла на шёпот: - Ян, ты где?

Ответа не было.

Только дыхание. Я поначалу решила, что это моё - так громко билось оно в уши. Но нет. Это был чужой ритм. Сначала рядом, почти в ухо, прозвенел женский смешок - тихий, короткий, как щелчок невидимой зажигалки. Следом раздался хрипловатый мужской стон - тяжёлый и рваный.