Развод с обаятельным гадом

Глава 5. Удар под дых

Утро началось не как праздник, а как смена поста.

Белые стены коридора, шуршание халатов, запах дезинфекции, в котором отчётливо проступали ноты мокрой ваты и дешёвого мыла. Меня перекатывали из кабинета в кабинет, как чемодан без ручки. То подпишите, то распишитесь, то «не забудьте приложение к памятке»…

Я кивала и слушала, как будто бы слушала, но на самом деле внутри меня была пустота. Усталое отупение после трёх дней одинокого материнства и выматывающих мыслей.

Медсестра - молодая, с гладко убранными волосами и быстрыми руками, - положила мне на стол кипу бумаг.

- Здесь подпись, здесь роспись, здесь число, - тараторила она привычным заботливым тоном. - Температурку дома утром-вечером, кормление по требованию, памперсы менять по мере наполнения…

Я ловила обрывки слов, как мотыга камешки: «по требованию», «не пугайтесь», «если что - звоните». Ручка скользила в пальцах. То ли руки потели, то ли просто устала держать. Подпись вышла кривой. Ну и ладно. Главное - забрать моего малыша и уйти отсюда.

Обратно в ту сломанную мужем жизнь, к которой я ещё не была готова.

Педиатр взглянула на меня поверх очков неожиданно участливыми глазами. Она помолчала, словно подбирая слова, и тихо сказала:

- Мы, кстати, отправляли вашему мужу сообщение, когда начались роды. По номеру, что в карте вашей на бумажке указан. Он не ответил. Потом пробовали звонить вчера и сегодня… но телефон всё время выключен.

К горлу подкатил горький гом. Я сглотнула и выдавила:

- Он… в командировке.

Педиатр кивнула коротко, без лишних расспросов.

- Понимаю. Ну что ж, главное - вы с малышом в порядке. Мальчик крепкий, - добавила она и коротко улыбнулась. - Дышит ровно, сосательный рефлекс хороший. Сон-еда-сон. Вам - спать при каждой возможности.

Я кивнула на автомате, но голова вдруг стала тяжёлой, а слова врача звучали как сквозь воду.

Спать… хорошая шутка. Где и когда? В какой именно жизни?..

Ребенка принесли уже в «уличной» пелёнке - моей, из сумки. Ткань пахла детским порошком и домом, которого больше не существовало. Малыш тихо сопел, а я держала его и боялась дышать громко, чтобы не разбудить его.

- Ну, счастливой дороги, мамочка, - сказала медсестра, поправляя краешек пелёнки. - Если что - номер вашего педиатра на памятке.

Я кивнула, кажется, уже в десятый раз за утро.

Лифт ехал мучительно долго.

Я ловила свой взгляд в мутном зеркале: бледная женщина с распущенными волосами, а в глазах - усталость и пустыня. Но на руках - мое маленькое чудо. Только этого и было достаточно, чтобы не отворачиваться от своего отражения.

Дальше была суета на выходе. Коляски у стены… женщины с такими же утомленными кругами недосыпа под глазами, как у меня… чьи-то букеты в целлофане, которые пахли сильнее хлорки… и чужие голоса, сливающиеся в один радостный фон.

Кто-то смеялся - звонко, по-настоящему, кто-то спорил с мужем, куда ехать дальше. И только я двигалась тихо, стараясь не задеть ничьи эйфорические пузыри счастья своим пасмурным облаком одиночества.

На проходной дежурная медсестра спросила фамилию - машинально, без любопытства. Я назвала, она отметила, махнула: проходите. Дверь распахнулась, и на меня дохнуло улицей. Сырой воздух щекотал нос. Сразу стало немного легче. Я крепче прижала сына к груди, вдохнула и зачем-то машинально огляделась.

Никого.

Пусто у крыльца. Ни шуршащих шариков, ни смущённого отца с цветами, ни свекрови с её критическим «ну-ну, держи ровно». Только пара такси вдалеке и дворник, лениво гонящий воду из лужи к решётке стока. На секунду где-то под рёбрами кольнуло, словно иглой ткнули в остатки моих подсознательных ожиданий.

Криво усмехнулась.

Ну конечно. А чего я ждала? Что Ян, пропавший в своей «командировке», внезапно появится на пороге роддома, как герой мелодрамы, с цветами и пафосной речью? Пф-ф, как будто мы живём в голливудском фильме, а не в серой реальности, где муж сейчас где-то с другой. Той, кем он увлекся настолько, что даже не отвечает на сообщения врачей из роддома.

Я перехватила поудобнее свёрток. Он пошевелился и пискнул тихо, как воробышек.

- Тсс, маленький, - прошептала я. - Мы сами справимся.

Такси приехало быстро. Белая машина, чуть забрызганная грязью, с подвеской, которая жалобно скрипнула, когда я открыла дверь.

Я осторожно устроилась на заднем сиденье, прижимая свёрток к груди так, чтобы чувствовать слабое дыхание моего крохи. Водитель, мужчина средних лет, покосился на ребёнка и деликатно спросил:

- Куда?

Слово «домой» повисло на языке чужим привкусом.

В квартиру ехать не хотелось. Там всё пропитано присутствием Яна: его рубашки на стуле, его запах на полотенце, его кружка с кофе, которую он никогда не ставит на подставку. Каждый угол напоминал бы о нём. И о том, что он должен «вернуться из командировки», как будто бы ничего не случилось.

Я даже не знала, что хуже: встречать его и делать вид, что ничего не произошло, или высказать ему всё в лицо.

Немного помолчав, я наконец ответила:

- В посёлок «Речное», - и продиктовала адрес.Голос прозвучал хрипло, словно не мой.

Водитель коротко кивнул, вырулил на трассу, и больничный мир с его белыми стенами и победными букетами остался позади. Вместо него начался серый город: люди на остановках, машины и автобусы, пасмурное небо, поблескивающий от ночного дождя асфальт.

И моё настроение, конечно же…

Я устроила малыша у себя на руках, подложила под локоть сумку, чтобы не затекла рука, и поймала себя на детской мысли: «Лишь бы заснул». Он действительно уснул почти сразу - то ли под шум дороги, то ли под стук моего сердца возле его ушка.

Дорога оказалась длинной и вязкой, как поверхностный сон.

Я сидела на заднем сиденье, обнимая своего сына, и думала о том, что этот крошечный человек и моя старшая дочка, что ждет у свекрови, - единственное настоящее, что у меня осталось.