Развод с обаятельным гадом

Глава 7. Наперегонки со свекровью

Я сидела в кресле, прижимая к груди сына, как будто он был последним спасательным кругом в океане, где только что утонула моя прежняя жизнь За окном шуршал ветер, гоняя по дорожке пожухлые листья, а внутри – тишина, настолько густая и всепоглощающая, что казалось, её можно разрезать ножом. Или хотя бы провести по ней ногтями, чтобы проверить, настоящая ли она.

Телефон зазвонил, вырывая меня из оцепенения. Малыш начал капризничать – не то чтобы плакать, а так, по-воробьиному попискивать, будто напоминая: «Эй, мам, ты тут не одна, не улетай в свои тёмные думы, мне тоже нужно внимание».

Это была Вика. Моя верная подруга, с которой мы прошли сквозь огонь, воду и медные трубы. Она знала меня лучше, чем я сама, и потому не задавала бессмысленных вопросов вроде «что случилось?», а сразу выпалила:

– Я прилетела! Готова выдвигаться к тебе! Скидывай адрес. Я уже в машине, мотор прогрет, колеса намыты!

Инстинктивно мне захотелось возразить, пробормотать что-то про «сама справлюсь» и «не надо себя утруждать», но… сын снова пискнул, и я призналась себе, что не должна и не смогу вывозить всё это в одиночку. Вика мне просто необходима. Потому что невозможно вечно держать в себе своё горе, ведь оно, как кислота, разъедает изнутри. А моим детям нужна спокойная и сильная мама, поэтому я должна поплакаться, выплеснуть всю боль, поделиться своим страхом и отчаянием. А потом… потом я должна собраться с силами и продолжить жить ради них.

- Я сейчас на даче. Теперь это мой дом, – вздохнула я, сильнее прижимаясь к спинке кресла. Лёгкий скрип дерева умиротворял, но мысль о Кате продолжала тревожить, словно назойливые комары в летний вечер. – Только надо Катю забрать от свекрови, – добавила я, устраивая сына поудобнее на руках. Он уже засопел, убаюканный моим теплом.

– Поняла. Миссия ясна. Забираю Катюшу от твоей «милой» свекрови. Слушай, – зашептала Вика, переключаясь на громкую связь. Я слышала, как она забарабанила пальцами по рулю машины. – А как лучше к этой Евлампии заявиться? В лоб? Или с дипломатией, а-ля посол мира и согласия?

- Боюсь, она не знает, что такое дипломатия, Вик. Уверена, что без скандала дело не обойдётся.

- Ну если не обойдётся, то с порога Катеньку в охапку и «давай, до свидания, дорогая свекровь». На крайний случай, могу прикинуться проверяющей из органов опеки. Евлампия же у нас сама добродетель, прям Мона Лиза с клюкой.

- Резонно, - согласилась я, невесело усмехнувшись. – Но я беспокоюсь за твоё ментальное поле. Говорят, вампиры могут высосать много ресурсов. Ты потом как до меня добираться будешь? Дорога-то неблизкая, а Евлампия эта... она способна энергию жрать взглядом.

- Пфф, - фыркнула Вика, и я представила, как она закатывает глаза. – У меня на работе знаешь сколько кровопийц, да я и сама кому угодно кровушки попить могу. Я этим корпоративным акулам каждый день мозги выношу, Евлампия твоя для меня – утренняя зарядка! Короче, не переживай, всё будет чики-пуки.

Я усмехнулась, представив Вику, влетающую в дом свекрови, словно ураган. Впервые за эти три дня на душе стало легче. Волшебная Вика. Умеет она добавить позитива в любые серые будни. Или чёрные. Когда кажется, будто весь мир против тебя и лично против тебя плетет козни Евлампия, прикрываясь лицемерной заботой о внучке.

– Вика, ты гений. Честно. Но давай без кровопролитий. По крайней мере пока. Не хватало еще проблем с полицией из-за моей безумной свекрови. Постарайся обойтись словесной эквилибристикой, ладно?

– Ладно, тогда просто вломлюсь как буря в шляпе. Ты готовь чай и валерьянку. Или наоборот. И, кстати, напомни мне, у вас там на даче запас антистрессовых раскрасок есть? После этой миссии мне точно потребуется детокс от токсичных родственников.

Мы ещё немного потрепались – она рассказала, как её кот опрокинул горшок с геранью на клавиатуру ноутбука, и теперь у неё «цветочный интерфейс», – и я вдруг поняла: мне не просто легче стало. Мне стало нормально. Мне стало… терпимо. На пять минут. А это уже огромная победа, учитывая последние события. Кажется, даже сердце перестало биться в панической аритмии.

Но судьба, видимо, решила, что юмора в моей жизни катастрофически маловато, и, вместо того, чтобы оставить меня в этом хрупком состоянии равновесия, подкинула новый сюжетный поворот.

Проснулась вторая линия, и на экране высветился до боли знакомый номер, от которого в животе моментально похолодело. Свекровь. Моё личное проклятие, облаченное в цветастый платок, который, казалось, излучал только негативную энергию.

Я судорожно выдохнула, попросила Вику не торопиться, не гнать лошадей, и переключилась на Евлампию Сергеевну. Голос словно застрял в горле, пришлось откашливаться, прежде чем произнести хоть слово.

- Добрый день, - сказала я, как можно ровнее, чтобы голос не дрогнул, не предал, не выдал, что внутри у меня – развалины, а по ним маршируют солдаты тревоги.

– Ирина, – началось с её фирменного тона, в котором смешались упрёк, снисхождение и лёгкая усталость от моего существования, – Ян сказал, что мне нужно к тебе приехать, тебе ведь помощь нужна. Я сейчас буду. С Катей, конечно. Больше девать её некуда. Эта девочка… – она вздохнула так, будто Катя только что устроила пожар в её гостиной, – …она не даёт мне ни минуты покоя. То песню орёт, то куклу на люстру закидывает. И ведь ей уже сто раз говорила, что люстра – это не турник!

Я закрыла глаза. В горле резко пересохло, и сердце бешено заколотилось в груди. Моя Катюша. В голове тут же промелькнул образ дочки, с ее взъерошенными непослушными волосами и озорными, сверкающими глазами. Как же я по ней соскучилась…