Развод с обаятельным гадом

Глава 9. Холодным разумом

В коридоре юридической конторы пахло кофе из капсульного автомата и свежим пластиком папок. Запах был ровный, деловой, как стерильный фон, где не остаётся места эмоциям, и от этого внутри появилось неприятное щемящее чувство.

Я поймала себя на том, что иду медленнее, чем нужно.

Тело само берегло равновесие: ребёнок в слинге спал, уткнувшись мне в грудь, и я шагала осторожно, чтобы не разбудить его. Мои шаги по плитке звучали почти неслышно.

Секретарь встретила меня с дежурной вежливой улыбкой и жестом пригласила пройти в кабинет. Я вошла и сразу почувствовала чуждую важность этого момента. Шкаф с папками, застывший принтер, тихие щелчки мышки. В углу тикали часы, будто именно для того, чтобы я осознала: каждая секунда что-то решает.

Юрист - сухощавый мужчина в очках, - протянул мне папку.

- Ваша ситуация стандартная, - сказал он успокаивающе. - Вот заявление. Читайте внимательно. Если готовы - подпишите.

Я взяла ручку, и она тут же предательски дрогнула в пальцах. Пальцы поставили жирную точку там, где не надо. Мелкая клякса чернела на белом листе, и мне показалось, что это клякса на всей моей жизни.

- Вы первая подаёте, - пояснил юрист. - У вас преимущество. Судья всегда смотрит на того, кто заявил о расторжении брака раньше. Это психологически важно.

Я кивнула.

Слова звучали как ободрение, но на самом деле они давили. Победа? Не похоже. Победа должна приносить лёгкость, а во мне была только тяжесть.

Я подписала заявление, и сердце сделало лишний удар.

«Вот и всё. Теперь мы действительно станем чужими».

Юрист убрал документы в папку, но не закрыл её сразу, а посмотрел на меня поверх очков:

- Советую: с мужем о деле не обсуждайте ничего напрямую. Всё только через представителей. Так спокойнее и для вас, и для детей. Соберите доказательства того, что он участвовал в уходе за дочерью. Это важно при определении опеки. И ещё… не пренебрегайте алиментами. Это не подачка. Это обязанность.

Я слушала и кивала, но в голове звучал другой голос: «Ты действительно хочешь, чтобы он платил? Чтобы вы с ним спорили из-за денег? Чтобы ты унижалась, обсуждая эти вопросы?»

И сразу же огрызалась на саму себя: «Я хочу спокойствия для наших детей! В таких делах надо мыслить холодным разумом, а не эмоциями. И это его обязанность, как отца, обеспечивать их!»

В итоге второй голос победил.

Прямо как раздвоение личности какое-то, ей-богу.

На столе мигнул экран ноутбука секретаря. Заголовок в новостях выхватился сам собой: «Скоро состоятся похороны известного бизнесмена, основателя компании…» И его имя: Долбицкий Демьян Денисович.

Я не удержалась, наклонилась ближе. Маленькая заметка, всего пара абзацев. О том, что его не стало, что он оставил внука, достойного преемника своей компании.

Горечь полоснула горло.

Дед Яна. Человек, который всегда меня одобрял. Когда мы с Яном только поженились, он улыбался мне мягко, с тем особым теплом, которого я никогда не чувствовала от Евлампии Сергеевны. Он говорил: «Ты правильная для моего внука». Он называл меня умницей и гладил Катю по голове с мудростью того, кто видел в ней продолжение своей семьи.

И вот его похоронили. А я вспомнила об этом случайно, из чужого ноутбука, в момент, когда подписывала заявление на развод.

Я опустила глаза, боясь, что юрист прочтёт всё это в моём взгляде. Он, к счастью, ничего не заметил.

- Дальше я сам займусь процессом, - сказал он. - Вам остаётся ждать повестки.

Я поблагодарила его и вышла, крепко прижимая к груди копию заявления. Лист казался таким тяжелым, словно это не бумага, а камень. Мысли ещё были там, у покойного деда Яна, который всегда верил в нас. И тут взгляд зацепился за здание напротив с вывеской: ЗАГС.

На крыльце там стоял Ян.

Его красивое, обычно насмешливо-обаятельное лицо не выражало ничего - сплошная гладкая маска без привычной полуулыбки. Он вышел первым, высокий и плечистый. За ним, почти подпрыгивая на каблуках, выскочила Ариша: стройная и манерная, как всегда.

Она мгновенно потянулась к его галстуку, пробежалась пальчиками по узлу, ладонь пригладила ворот… будто метила территорию. Что-то быстро, сладко прошептала ему в ухо и, не дожидаясь ответа, повисла на шее коротким подлизывающимся объятием.

В этот миг меня будто обожгло изнутри льдом.

Сын в слинге спал, тёплый и тяжёлый, и я инстинктивно прижала его крепче. Пальцы на краю папки разом ослабли от внезапной пустоты под рёбрами.

Копия заявления медленно содрогнулась на порыве ветра и, как в замедленной съёмке, вдруг выскользнула из рук. Порывом ветра ее подхватило, покружило в воздухе…

…и швырнуло прямо к носкам ботинок моего… пока еще мужа.

Ян посмотрел вниз.

Неспешно наклонился и подхватил бумагу с асфальта, как чужую визитку. Он расправил лист на ладони, взгляд скользнул сверху вниз - чётко, без суеты, зацепив нужные слова, даты, мою подпись с чуть расплывшейся кляксой. На секунду его густые темные ресницы опустились, и я успела заметить, как у него на скуле дрогнула мышца.

Потом он поднял потемневшие глаза. Сначала посмотрел на меня, затем на ребёнка у меня на груди, снова на лист в своей руке… и только после этого - прямо в моё лицо.

И усмехнулся невесело:

- Быстро ты.

Я тоже усмехнулась, не скрывая сарказма. В груди жгло так, будто там ошпарило кислотой.

- А сам что, уже побежал с ненаглядной в ЗАГС? Придётся потерпеть до развода. Двоеженство законом запрещено, знаешь ли.

Его подбородок напрягся, а пальцы сжали мой лист так, что хрустнула бумага. Ариша, повисшая на его руке, поспешно поправила ему лацкан, но он даже не взглянул на нее. Сделал вдох, как перед нырком, и глухо, без интонаций, сказал:

- Нет, Ира. Я получал свидетельство о смерти деда.

ТОЛЬКО ДЛЯ ЧИТАТЕЛЕЙ СТАРШЕ 18 ЛЕТ: Еще одна новинка нашего литмоба "Красная нить судьбы" >>> https://litnet.com/shrt/WSJg