Развод с обаятельным гадом

Глава 11. Очищающий огонь

Я подошла к садику за десять минут до окончания.

Оставила спящего малыша дома на попечении Вики, а сама рванула сюда, вспомнив, что Ян раньше постоянно забирал дочку из садика и лично привозил домой. Только бы успеть раньше него, если он вдруг надумает возобновить эту практику…

Но, увы! Ян уже стоял у калитки, прислонившись к кирпичной стене, и тяжёлым, изучающим взглядом смотрел на вход.

Я затаила дыхание, словно нырнула в ледяную воду, не готовая к этой встрече.

Зачем он здесь? Думает, что сможет теперь так просто врываться в мою жизнь, как будто ничего не произошло? Без предупреждений и без разрешения?

Моё сердце бешено заколотилось, и я чувствовала, как кровь приливает к щекам.

Катя выскочила первой, в своем любимом красном пуховике, с двумя хвостиками, торчащими в разные стороны, как антенны. Увидев меня, она замерла на полшаге, словно маленький оленёнок, испуганно оглядываясь. Потом бросила взгляд на отца, вопросительный, робкий…

И подошла к нему.

Она обняла его за колени, коротко, по-взрослому, как будто чувствовала витающее в воздухе напряжение, как будто знала: это не навсегда, что эти мгновения нужно ценить.

В груди у меня болезненно сжалось.

Бедная моя маленькая девочка, слишком рано повзрослевшая из-за его эгоизма…

Ян спокойно нагнулся, поправил ей шарф. Не торопясь, аккуратно завязал узел, как это делал обычно, будто мы все еще семья, будто ничего не сломалось. Его пальцы были длинными, сильными, знакомыми до боли, и я невольно вспомнила, как эти же руки когда-то, касаясь моей кожи, вызывали трепет. Как завязывали мне платок на шее в особо холодные дни, с такой нежностью, словно я была хрупким цветком…

Эти воспоминания опалили меня, словно кипятком.

- Дети - мои тоже, - сказал он, не глядя на меня. Голос ровный, безэмоциональный, но я чувствовала, как под этой маской скрывается сталь. - Это обсуждать не будем.

Я сжала губы так, что они онемели.

В горле першило от подавленного желания снова выплеснуть на него всё, что накопилось за это время: про ложь, про Аришу, про то, как он исчез, оставив меня одну, когда мне было больнее всего, когда я нуждалась в нем больше всего на свете. Но Катя смотрела на нас большими, настороженными глазами, и я промолчала.

- Ты решил, что дочь - твоя собственность? - спросила я тихо, почти шёпотом, но с такой яростью, что, кажется, даже воробьи на заборе замерли, испугавшись моего тона.

Он поднял на меня глаза.

В них не было ни вызова, ни раскаяния - только усталая твёрдость, словно он вынес какое-то важное решение и теперь готов стоять на своем до конца. Будто ему не хотелось со мной спорить, но и оставить этот момент без внимания невозможно. Словно он пришел сюда не для того, чтобы просить прощения, а для того, чтобы заявить о своих правах.

- Я ее отец, Ира. И это навсегда.

Катя, почувствовав напряжение, потянулась к моей руке, ища защиты, словно инстинктивно зная, что что-то не так. Но в тот же миг Ян тоже протянул ладонь.

Наши пальцы столкнулись - случайно, но так, что по венам ударила волна: не боль, не нежность, а что-то острое, как разряд статики. Как напоминание о той близости, которая когда-то нас связывала.

Я рванула руку назад, будто обожглась, словно прикоснулась к чему-то запретному, опасному.

- Я отвезу вас к тебе домой, - сказал он, как будто ничего не произошло. - Машина рядом.

Я хотела отказаться. Хотела процедить: «Ты не имеешь права». Но Катя уже тянула меня за рукав, шепча: «Папа поедет с нами?» и в её голосе звенела такая чистая, искренняя радость, такая надежда, что я не смогла отказать. Сердце обливалось кровью, но ради неё я была готова на все.

- Ладно, - бросила я. - Но только до ворот.

Ян кивнул, не споря, будто это была победа, которой он добивался. Я чувствовала, как во мне нарастает злость, как яростно сжимаются кулаки. Неужели он думает, что я так просто сдамся?

По дороге Катя болтала без умолку: про рисунок, который нарисовала для Вики, про новую подружку, про то, как сегодня в садике были булочки с корицей. Ян слушал, кивал, иногда улыбался, и в этой улыбке было что-то настоящее, не наигранное. То, что я помнила, что когда-то любила.

И это злило меня ещё больше. Злило, потому что напоминало о тех днях, когда мы были счастливы, когда все казалось таким простым и понятным.

Как он может так спокойно улыбаться, после всего, что натворил, ну как?..

Мы остановились у ворот дома.

Как я и просила Яна, будто это была единственная граница, которую я была готова ему позволить. Без лишних слов, он вышел из машины и выгрузил Катю. Дочь обхватила его за руку и повела к крыльцу, словно маленький поводырь, уверенный в том, что папа немного заблудился. Только там он остановился, будто не решаясь нарушать моё личное пространство.

Присел на корточки и поцеловал дочь в щёчку.

- Завтра приеду снова, - сказал он.

- Не обещай того, чего не сделаешь, - ответила я, стараясь скрыть сарказм, но он, как всегда, уловил суть.