Развод с обаятельным гадом

Глава 13. Скандальное завещание

Евлампия Сергеевна не ушла. Стояла чуть поодаль, сжав свою дорогую сумочку так, будто держала в ней не кошелёк, а последнюю надежду сохранить власть. Но я уже не смотрела в её сторону.

Как только Вика появилась в толпе, я тут же отпустила к ней Катю. Вика наклонилась, прижала её к себе, что-то ласково прошептала, и они отошли подальше, подальше от этой удушающей атмосферы смерти и показной скорби.

Через пару часов мы собрались в нотариальной конторе.

Новая пытка. Я заранее знала: там будут не просто родные. Там будет стайка стервятников, жадных до любой крошки наследства. И главное блюдо для их злых языков - я.

В зале собрались все: кузены с Дальнего Востока, которых я видела пару раз за всю жизнь, тёти с кольцами на каждом пальце, с глазами, горящими жадностью, подозрительного вида бородатые дяди. Кто-то уже шептался, кто-то закатывал глаза. Пахло дорогими духами и жадностью. Я слышала перешёптывания, видела искривленные губы. Одна кузина фыркнула, заметив мой слинг: мол, зачем таскать грудного ребёнка сюда. Другая прыснула в кулак, будто я пришла в контору с улицы, а не как законная жена и мать.

Я села в угол, подальше от всех этих стервятников.

Ян сидел напротив. Я принципиально не смотрела на него, но периодически мне казалось, что его взгляд прожигает меня. Словно всё, что его интересовало в этой комнате – была я. Разок только бросила взгляд исподтишка и убедилась в своей правоте.

Он ничего не говорил, а просто смотрел. И это раздражало, злило. Хотелось закрыться и уйти подальше, но я не могла. Меня попросили присутствовать. Если дед решил оставить что-то мне, так тому и быть. Мне надо думать о детях. О том, как прокормить себя и их в новых реалиях жизни.

Нотариус появился сухой, седой, с лицом, словно выточенным из гранита. Раскрыл папку и начал говорить бесстрастным, как у робота, голосом.

Сначала были стандартные формулировки. Затем - распределение недвижимости. Кому-то досталась дача под Питером, кому-то квартира в центре, кому-то коллекция дорогих часов. Мелочи. Подачки. Родня переглядывалась, шепталась, кто-то уже был недоволен. Омерзительная адность лезла наружу, как яд.

И вдруг, словно молния ударила в этот душный зал, когда прозвучало неожиданное:

– Ирина Викторовна Долбицкая получает в собственность пакет акций ПАО «Долбицкий Групп» в размере двадцати восьми процентов.

Я шокированно замерла.

Тишина рухнула в кабинет нотариуса резко и тяжело, как бетонная плита. Такая густая, давящая, что казалось, можно было услышать и шелест осенних листьев за окном, и стук моего бешено заколотившегося сердца.

Я сидела, прижимая к себе в слинге сыночка, моего крошечного, тёплого мальчика, а внутри поднималась ледяная буря. Шок, неверие, испуг… и сквозь всё это – вспышка осознания.

Это был не просто подарок. Это не щедрая выплата от деда Яна. Это щит. Это оружие. Это последняя воля человека, который словно предвидел будущее. Который будто бы знал, что меня ждут не лучшие времена.

Он хотел обезопасить меня. Подарить будущее, в котором я не буду ни в чем нуждаться. Для меня и моих детей. Он верил в меня больше, чем я сама в себя.

Нотариус сделал паузу, явно смакуя эффект разозвавшейся новости-бомбы, и продолжил:

- Кроме того, в случае расторжения брака между Ириной Викторовной Долбицкой и Яном Андреевичем Долбицким, на имя их дочери Екатерины Яновны Долбицкой передается дополнительный пакет акций в размере 15%. До достижения ею совершеннолетия права управления осуществляются матерью как законным представителем.

Теперь в зале не просто тишина - там образовался самый натуральный вакуум. Время словно остановилось.

Практически половина компании. Столько же, сколько у Яна. С учетом мелких акционеров получалось, что мы с ним… будем равными партнерами. Судьба сыграла со мной злую шутку, связав меня с ним ещё крепче.

Первой взорвалась Евлампия Сергеевна. Её лицо перекосилось от ярости, а на щеках выступили красные пятна.

- Это невозможно! - её голос дрожал и срывался. - Я мать его внука, я была его невесткой! Я вырастила Яна! Я не чужая! Почему не мне?! Почему этой… этой…

Она задохнулась от злости, не договорив. Но все поняли. «Почему всё досталось жене внука, а не жене сына?!». А с учётом последний событий… еще и не просто какой-то там жене внука, а еще и временной.

Когда мы выходили из нотариальной конторы, к Яну бросилась Ариша, которая, видимо, провела эти мучительные минуты на иголках, боясь потерять свой «утешительный приз». Она поправляла его пиджак, заглядывала в глаза, словно пытаясь убедиться, что ничего не изменилось. А свекровь начала активно вслух жаловаться, как несправедливо распределилось наследство и как её, такую достойную женщину, прокатили по обочине.

Я не собиралась ничего слушать.

Все эти слова, эти взгляды... они были мне противны. Так что я росто развернулась и пошла сразу на выход. Меня ждала Катюша, меня ждала Вика, моя настоящая семья. И мне пора было кормить просыпающегося малыша…

...Демьяна.

Я вдруг поняла, что хочу назвать его именно так. И не потому, что Ян попросил назвать сына в честь деда. И даже не потому, что это было справедливо по отношению к покойному. А потому что я хотела сделать это в благодарность за его доброту и понимание.