Развод с обаятельным гадом

Глава 15. Не наказание, а передышка

Я ехала в нашу бывшую квартиру за вещами и чувствовала, как в голове всё шумит.

После садика я так и не пришла в себя. С одной стороны был Ян, который неожиданно встал на мою сторону. С другой - та же самая злость, потому что слишком поздно, слишком обидно. Как будто жизнь нарочно запутала всё так, что ни шагу нельзя было сделать в сторону без боли.

Вечерний город мелькал за окном. Огни фонарей отражались в мокром асфальте. Чем ближе был знакомый подъезд, тем сильнее стучало сердце.

Дом, в котором я когда-то чувствовала себя в безопасности, теперь казался чужим. Окна смотрели тускло, с равнодушным светом, словно сам дом вычеркнул меня из своей жизни в тот день, когда я со схватками, в нарастающей истерике, захлопнула за собой дверь нашей квартиры.

На лестничной площадке хлопнула дверь, и я вздрогнула. Из соседней квартиры, кряхтя, вышла баба Маша, заведующая по подъездно-дворовым сплетням, вечно с ведром или тряпкой в руках. Сегодня - с полным мусорным ведром.

Она меня заметила и оживилась, будто ждала этой встречи.

- Ирка! - голос у неё был старчески-дребезжащий, но бодрый. - Ты чего тут? Совсем не показываешься, а? С малышом, говорят, всё хорошо?

Я кивнула коротко, надеясь проскочить мимо. Но, конечно, зря.

- Слушай, - баба Маша заговорщицки наклонилась ко мне, придерживая крышку ведра, - а у вас вчера, что ли, опять скандал был? Слышала крики. Я уж думала, молодые выясняют отношения…

Я замерла, сердце кольнуло.

- Вчера? - переспросила я, чувствуя, как неприятный холод пробежал по спине. - Меня вчера дома не было.

Баба Маша тут же оживилась. Глаза загорелись, как у зрителя на премьере сериала.

- Да что ты! - воскликнула она вполголоса и торопливо зашептала, едва сдерживая азарт. - То-то я-то подумала, что странное молодуха-то орёт. Она ведь визжала, прям умоляла: «Я ж покушать привезла, ну хоть попробуй, я ж для тебя!» А он ей в ответ рычал, как медведь: «Убирайся! Не просил!». Так орали друг на друга минут десять, я уж думала, совсем разруга́лись. Потом дверь хлопнула... и тишина. С посторонней, значит, Ян Андреевич ругался?..

Она выпрямилась, глядя на меня с ещё большим интересом, чем прежде, будто ждала моей реакции, чтобы досмотреть «серию».

Я ничего не ответила, только сжала ремень сумки так, что пальцы побелели.

Ясно, что баба Маша говорит об Арише. Да, меня тут уже не было, но мой прежний дом спокойно жил себе параллельной жизнью. И в этой жизни место рядом с моим мужем занимала другая женщина. Пусть с криками, со скандалом, но занимала.

- Ну, а я-то думала, - продолжала баба Маша, понизив голос и прищурившись, - вы это с ним совсем разлаялись. Потом смотрю, ты пришла, и думаю: во как быстро миритесь. А оно вона как, оказывается... Прям сериал какой-то у вас тут!

Я криво усмехнулась.

- Да уж, сериал, - сказала тихо и отвернулась, чтобы она не увидела, как у меня задрожали губы.

Соседка ещё что-то бормотала себе под нос, вытряхивая мусор, но я уже не слушала. Повернулась к двери, достала связку ключей. Холодный металл неприятно царапнул пальцы. Я вставила ключ в замок и повернула с тихим щелчком.

Дверь поддалась легко, будто я и правда вернулась домой. Только домом это уже не было.

Я шагнула внутрь... и застыла.

По нашей с Яном гостиной вокруг стола сновала Ариша.

На ней был яркий фартук с цветочками, нелепый и кричаще-яркий, как из маскарада про домохозяйку. В руках она держала тарелку и двигалась по комнате уверенно, как хозяйка: поправляла вилки, переставляла бокалы, проверяла скатерть. Настолько естественно, будто жила здесь всегда.

А за столом, спокойно, как ни в чём не бывало, сидел Ян и ел. Он даже не обернулся и не поднялся, когда заметил мое появление. Просто зыркнул исподлобья, подцепил что-то вилкой из тарелки и продолжил ужин, как ни в чем ни бывало.

Это был как удар ножа в самое сердце.

Мой дом. Мой стол. Моё место за этим столом. Всё занято. Вся моя жизнь перечеркнута этой картиной и переписана чужими грязными руками, а я в ней теперь... лишь посторонняя.

Я замерла на пороге, глядя на них.

Муж сидел расслабленный, спокойный, уверенный, будто этот вечер был самым обыденным и естественным. Ариша хитренько поглядывала на меня, но предусмотрительно помалкивала и суетилась, подливая Яну в стопочку напиток из полупустой бутылки.

Молчание длилось несколько секунд. Слова застревали в горле, внутри клокотало, будто меня вскипятили изнутри. Наконец я сорвалась:

- Отлично устроился, Ян, поздравляю! Ещё даже не развёлся, а уже любовницу свою позвал к себе жить.

Ян медленно поднял на меня глаза от тарелки.

На его небритом лице не было ни смущения, ни вины, словно моё появление было для него не сюрпризом, а всего лишь мелкой бытовой случайностью. На губах у него проступила лёгкая усмешка, узнаваемая до дрожи. Я замерла, потому что слишком хорошо знала этот прищур, этот изгиб уголков рта.

Он словно достал с полки старую маску - ту, которую я не видела на нём уже много лет. Маску самоуверенного, обаятельного гада, играющего словами и чужими чувствами. Того Яна, что когда-то мог одним словом обезоружить, а другим - убить наповал. Или очаровать, как он это сделал когда-то со мной, одинокой молодой девушкой, приехавшей в большой город из провинции, без поддержки друзей и родных.

И вот теперь эта маска снова была на нём. И обращена против меня.

- Я никого не звал, - проговорил Ян со спокойной ленцой. - Просто не выгонял. А то у меня хозяйка с кухни исчезла и готовить некому.

Слова упали холодно, будто ледяные капли на голую кожу. Я почувствовала, как внутри всё сжалось.

- Значит, я тебе только для кухни нужна была? - выдавила я, стиснув зубы.

Он чуть наклонил голову, прищурился, и в этом взгляде мелькнуло насмешливое выражение, от которого когда-то у меня перехватывало дыхание.

- А ты как думаешь? - усмехнулся он. Его усмешка была точной, хлёсткой, как пощёчина. Он откинулся на спинку стула, закинул руку на край, будто ему было до смешного легко и удобно в этой своей новой «реальности» без жены и ребёнка. - Хозяйка ушла, место пустым не осталось. Ты сама захотела развода. Ну так я не против. Всё честно.