Развод с обаятельным гадом

Глава 16. Развод

Наш последний разговор в квартире стоял в голове, как раскалённый шрам. Мы оба разошлись тогда, как враги после дуэли, ни один из которых не признал поражения.

С тех пор прошло чуть больше месяца. Закон требовал времени: заявления на развод не рассматриваются сразу, нужно ждать. И я ловила себя на мысли, что эти недели словно растянулись на годы. Мы виделись лишь по необходимости: садик, ребёнок, короткие сухие фразы без эмоций. Ни ссор, ни разговоров... только ледяная дистанция, от которой становилось ещё хуже...

И вот теперь наконец-то настало время для последнего шага.

Вечер накануне суда был вязкий, словно старая липкая жвачка, которую никак не выплюнуть. Я сидела на диване, в стареньком домашнем халатике, который едва держал форму на моём теле. Тонкая ткань облегала округлости груди, слегка прилипнув к коже, потому что я только что покормила сына и укачала его.

Снаружи послышался шум подъехавшей машины, звякнула щеколда ворот, и дверь открылась. На пороге стоял Ян. В чёрной куртке, с небритым лицом и папкой в руке.

- Что тебе нужно? - мой голос прозвучал жёстче, чем я хотела.

- Вот, - он положил папку на стол. - Чтобы завтра судья не задавал лишних вопросов.

Я медленно поднялась, поправила полы халата. Обложка папки смотрела на меня как вызов. Внутри оказались аккуратные документы: график встреч с детьми, страховки, список врачей. Всё выверено настолько идеально, что аж подбешивает.

- Ты серьёзно? - я резко подняла взгляд. - Решил играть в идеального отца и дальше?

Ян смотрел прямо и спокойно, с холодной выдержкой, но я уловила, как на долю секунды его глаза скользнули по моему телу. Ткань была слишком тонкой, и даже если он сам изображал равнодушного, то взгляд всё равно задержался на вырезе, где края чуть расходились.

- Я хотел бы им быть, - нехотя ответил он.

От этих слов у меня внутри всё закипело снова. как будто и не было этих долгих предразводных недель холодного молчания. Хотел бы он, блин. Сейчас, когда всё разрушено? Когда всё уже поздно?

Я резко шагнула к папке, собираясь сорвать её со стола и выкинуть... но в этот момент и Ян вдруг тоже наклонился. Наши руки столкнулись, его пальцы скользнули по моим. Дыхание смешалось, и в этом близком пространстве я ощутила, как его взгляд снова скользнул по мне.

Нас обоих будто ударило током.

Я отдёрнула руку, как ошпаренная. Он с лёгкой усмешкой выпрямился и, будто невзначай, скользнул глазами по моему халатику.

- Завтра обсудим детали, - насмешливо бросил он, делая шаг назад. - А то твой домашний вид, не очень располагает к серьёзному разговору.

- А тебе какое дело, во что я одета? - огрызнулась я. - Завтра всё равно будешь смотреть на меня, как на чужую женщину.

Он усмехнулся шире, будто получал какое-то извращенное удовольствие даже от моей злости:

- Чужую? Не смеши. Чужая - это когда не осталось ни одного приятного воспоминания. А у меня их предостаточно, причем каждое из них вообще без халата.

Я враждебно прищурилась:

- Тогда желаю тебе идеальной памяти, Ян. Чтобы всегда помнить, как выглядит женщина, которую ты сам же и просрал. Специально ради этого надену лучшее платье, как на праздник!

Неожиданно он шагнул ближе так быстро, что я даже отреагировать не успела. Только почувствовала, как он провёл пальцами по моему подбородку и чуть приподнял его, заставив посмотреть в глаза.

- Завтра можешь наряжаться хоть в броню. Всё равно вижу тебя такой, какая ты есть, - тихо сказал он.

И ушёл, оставив меня дрожать посреди комнаты от гремучей смеси самых противоречивых эмоций.

Ненавижу!

***

Зал суда напоминал мне конвейер, куда приходят кататься парами, а спрыгивают с него уже поодиночке. И в разные стороны.

Шторы на окнах были задернуты наполовину, и свет ложился серыми полосами, будто сам день пытался спрятаться от того, что здесь происходило. Всё вокруг - столы, деревянные стулья, папки, - казалось до тошноты официальным и чужим, как будто нас с Яном сюда не позвали, а привели на казнь. Даже воздух тут казался мне отравленным.

Судья - женщина лет пятидесяти, в строгой мантии и с лицом, будто выточенным из мрамора, - читала формулировки скучным монотонным голосом:

- Расторжение брака… бу-бу-бу... Определение места жительства ребёнка… бу-бу-бу... Порядок общения с отцом… бу-бу-бу...

Каждое слово ударяло, как молоток по гвоздю, забивая крышку гроба под названием «наша семья».

Я сидела, почти не дыша. Слева расположился Ян с каменно неподвижным профилем, сжатой линией рта и глазами, упрямо устремлёнными куда-то вперёд. Он выглядел не человеком, а фигурой из серого гранита, и в этом равнодушии было что-то невыносимо болезненное. Казалось, он просто подчиняется ритуалу, как солдат на построении. Без протеста, но и без жизни.

- Подписывайте, - произнесла судья, пододвинув к нам бумаги.

Мои пальцы дрожали, когда я взяла ручку. Слова расплывались в чёрные полосы. Я знала, что именно пишу, но глаза всё равно отказывались фокусироваться. Подпись... всего лишь росчерк - и всё. Потом штамп с глухим ударом, похожим на звук упавшей гильотины.

Всё, что было прожито, превратилось в обыкновенный документ. В бездушный текст с пунктами и печатью, где любовь и измена уложились в строчку о расторжении брака.

Я покосилась на Яна. Он уже закончил подписывать и вернул ручку на стол, а потом еще и имел наглость кивнуть мне, словно делал формальную отметку: всё, задача выполнена. Лицо у него было такое спокойное, без тени сомнения, как будто мы только что купили машину или оформили страховку, а не похоронили семью.

А внутри меня было пусто. Даже не боль... а сплошной лёд. Лёд, который сковал сердце так плотно, что дышать стало трудно.

Я вышла из зала быстрее, чем следовало. Каблуки отбивали гулкий стук по плитке коридора, а внутри росли пустота и усталость. Хотелось вдохнуть воздуха, настоящего, уличного, а не этого прокуренного, затхлого. Хотелось исчезнуть.