Развод с попаданкой

Глава 1

---

Западное побережье Ирландии в те годы было местом, которое словно само Господь отделил от суетного мира, чтобы душа могла здесь набраться покоя и тишины. Бескрайние, уходящие в самую даль, где небо сливалось с водой, просторы Атлантического океана дышали солёной свежестью, и этот ветер, влажный и упругий, казалось, выдувал из человека все тревоги, оставляя лишь ощущение чистого, первозданного счастья. Джулия Блэк любила это место всей своей душой в новой, обретённой здесь жизнью. Она пришла в этот мир не так, как другие, и воспоминания о прошлом, о двадцать первом веке, с его бесконечной гонкой, звонками, дедлайнами и ярким, но пустым светом мегаполисов, теперь казались ей длинным, запутанным сном, который постепенно таял в лучах ирландского солнца.

Утро выдалось на редкость ясным, и Джулия, накинув на плечи лёгкую шаль поверх простого ситцевого платья, которое ей так шло, вышла из дома. Ей было всего восемнадцать, но в её серых, внимательных глазах иногда вспыхивал тот странный, чуть насмешливый огонёк, который совершенно не вязался с наивным возрастом. Она помнила, кем была: менеджером крупного проекта, человеком, который привык держать удар, просчитывать шаги и не прогибаться под обстоятельства. Смерть, случившаяся так внезапно и нелепо, должна была бы её сломить, но вместо этого подарила невероятную свободу. Она словно уехала в бесконечный, никем не оплаченный отпуск, где не нужно было ничего доказывать, никуда спешить и никем притворяться.

— Джули, подожди! — звонкий голос младшей сестры, Мэри, разорвал утреннюю тишину.

Следом бежали и две другие — семилетняя Элинор и десятилетняя Софи. Они обожали старшую сестру с той беззаветной, щенячьей преданностью, на которую способны только младшие дети. Джулия была для них центром вселенной, законодательницей игр, лучшей рассказчицей и судьёй в любых спорах. Она остановилась, подставляя лицо ветру, и с улыбкой приняла в свои объятия сразу трёх девчонок, которые налетели на неё, как маленький ураган.

— Мы идём с тобой! — заявила Софи, самая серьёзная из них, и её каштановые косички сердито подпрыгнули. — Мама сказала, ты опять уйдёшь к скалам, а мы хотим смотреть, как волны бьются о берег!

— И искать ракушки, — добавила Элинор, мечтательно закатив голубые глаза. — В прошлый раз ты нашла ту, которая похожа на веер.

Джулия рассмеялась, и этот смех, чистый и звонкий, понёсся над вересковыми пустошами. В этом мире она была хорошенькой той простой, естественной красотой, которая трогает сердце, но не ослепляет. Тонкие, почти прозрачные черты лица, бледная, словно фарфоровая кожа, которую так легко обжигал здешний ветер, и пепельно-светлые волосы, выбивающиеся из причёски и тут же принимающие форму небрежных локонов. В её внешности не было той холодной, совершенной красоты, что изображали на парадных портретах знатные леди. Её красота была живой, подвижной — она проступала в улыбке, в том, как она хмурилась, когда сестры начинали капризничать, и в том, как её глаза загорались интересом к любой мелочи.

Они спустились по тропе, вымощенной грубым камнем, к узкой полосе пляжа, где серый песок перемешивался с мелкой галькой. Океан сегодня был величествен. Он не бушевал, не метался в гневе, а тяжело, с глубоким ритмичным вздохом накатывал волну за волной на берег. Ирландия была для Джулии не просто местом на карте. Она была убежищем. Здесь пахло водорослями, влажной землёй и чем-то древним, почти сказочным.

Девчонки, повизгивая, бросились к воде, но Джулия строго прикрикнула, чтобы они не заходили глубоко. Сама же она села на плоский, нагретый солнцем валун и обхватила колени руками. Внутри неё поселилось странное, тревожное предчувствие. Отпуск не может длиться вечно. Она слишком хорошо это знала по своей прошлой жизни. Рано или поздно реальность постучит в дверь, и этот стук, она подозревала, прозвучит уже совсем скоро.

Мать ее, миссис Блэк, женщина тихая и набожная, последние годы жила только детьми. Смерть мужа, богатого промышленника, построившего своё дело на поставках хлопка из колоний, оставил вдове солидное состояние, но душа миссис Блэк словно усохла, замкнулась в молитвах и заботах о доме. Она редко принимала решения самостоятельно, пользуясь советами управляющих, а если и принимала, то делала это с видом человека, который просто исполняет волю свыше.

Когда солнце поднялось выше и тени от скал стали короче, а корзинка Мэри наполнилась причудливыми раковинами и гладкими, отполированными морем стёклышками, домой они возвращались уставшие, но счастливые. Джулия несла на руках утомлённую Элинор и чувствовала, как маленькие ручки обвивают её шею. В такие моменты она понимала, что готова отдать всё, что у неё есть, за эту тишину, за этот запах соли в волосах сестёр, за их доверчивое тепло.

В доме их встретила мать. Миссис Блэк стояла у окна гостиной, и её лицо было бледнее обычного. Она теребила кружевной платок, и этот жест, нервный и не свойственный ей, заставил Джулию внутренне напрячься. Отпуск кончился.

— Джулия, дитя моё, — начала мать, когда младших отослали наверх умываться к обеду. Голос её дрожал, но в нём чувствовалась странная, пугающая решимость. — Сегодня утром приехал мистер Харгрейвз, поверенный из Лондона.

Джулия медленно опустилась на стул, не сводя глаз с матери. В её голове мгновенно пронеслись десятки вариантов: долги, наследство, тяжбы, которые умело вела её прошлая, «взрослая» часть личности. Но реальность оказалась куда более неожиданной.

— Я… я должна тебе кое-что сказать, — продолжила миссис Блэк, избегая взгляда дочери. — Твой отец… ещё до смерти он вёл переговоры. У нас остались связи, и… три месяца назад, когда ты гуляла по побережью, я получила письмо.

— Письмо? От кого? — голос Джулии был спокоен, хотя внутри всё сжалось в тугой комок.

— От поверенного графа Эшворта. Очень знатного человека, дитя. Старинного рода с большими землями, но… — мать запнулась, подбирая слова, — испытывающего временные финансовые трудности. Граф ищет невесту с хорошим приданым. А у нас… у тебя, Джулия, оно более чем хорошее.