Развод с привилегиями или Пансион бывших жен. Часть 1

Глава 5.1

Глава 5.1

– А мне сказали, вы совсем затворница, — призналась Любовь Демидовна. — Тень утром мелькнёт — и всё. А еще, что плохо спите по ночам и… гуляете.

Угу, исключительно по святым местам.

— Это не так, — сказала я, – вернее, так, но у меня был сложный период в жизни, который сейчас, надеюсь, закончился. Готова к любым приключениям, кроме голодовки.

Чебурчик весело рассмеялась и подвинула ко мне плошку с творогом.

— Попробуйте. В Гнищевске молочный рынок чудо как хорош. Это из-за коров. А еще овец и коз. Луга здесь сочные, речки разливаются, но не глубоко, а в самую меру, чтобы землю подпитать. Местные утверждают, вода из Святого источника, что впадает в Язевку, а потом в Ихтицу, тоже способствует земледелию, бортничеству... Впрочем, зачем я вам это рассказываю? Вы здесь давно и всё знаете. Это я до сих пор полна впечатлений от здешних лесов, рек, лугов.

— Нет, вы рассказывайте, — попросила я. — У меня этот год словно из жизни выпал. Будто потеряла его. Теперь мне всё интересно.

Любовь помялась:

— Я слышала... вашу историю. Не в подробностях, конечно... с вами обошлись несправедливо.

— Несомненно, — кивнула я благодушно. То ли творог такой вкусный получился, то ли вообще хотелось смотреть вперёд, а не вспоминать прошлое. — Но я уже и не в обиде. Вот только попрошу бывшего, потребую, вернее, чтобы увеличил содержание. А у вас какая ситуация?

— Я... — Чебурчик потупила взгляд. — Мне денег хватает. Нет, правда хватает. Я бы не против была, чтобы мне их вовсе не присылали. Так мне было бы проще.

Я задержала ложку у рта и внимательно посмотрела на собеседницу. Что ж, бывает.

— Но как же жить без помощи?

Любовь Демидовна пожала плечами:

— У меня профессия есть. Но применить ее особо негде. Однако я могу устроиться секретарём, машинисткой. Переводить умею, с французского и германского.

— И какое у вас образование?

— Я бестиопсихолог. Занимаюсь исследованием поперечной фауны, изучаю ее поведение, повадки… занималась, изучала. Нынче только по полям брожу и заметки пишу.

Чебурчик пригорюнилась было, но тут же оживилась:

– Сейчас интерес к таким наукам очень велик, неимоверно просто. В Великом изучают психологию домовых, доказано, что в ранние годы домовые духи… Извините, нельзя мне позволять в такие темы углубляться, – Чебурчик с виноватым смешком слегка покачала головой, – заговорю кого угодно.

А я бы слушала и слушала…

– … я окончила Новгородские высшие курсы и институт. Хотела остаться в зоопсихологической лаборатории при институте, но тут у меня пробудился дар.

— И вам пришлось выйти замуж, — предположила я, уже немного понимая, как тут всё работает.

— Указ государя, — медленно проговорила Любовь Демидовна, гоняя ягодки земляники по тарелке. — Всякий одарённый житель империи детородного возраста обязан внести вклад в процветание и развитие исконных русских ценностей, одним из которых является вдольская магия. Государству нужны одаренные дети, будущие маги, которые послужат… и так далее.

– Какой у вас дар, если не секрет? – я старалась скрыть чрезмерное любопытство, но оно рвалось наружу.

– Я разрываю мороки, – просто сказала Любовь Демидовна, это как если бы это было «я вышиваю крестиком». – То есть… раньше умела разрывать все искусственно наведенное нечистью. Могла без страха подойти к логову паутинницы или ночной морочницы. Думала, мне пригодится в исследованиях. Дар, видимо, выжегся…позже.

— Вы поэтому оказались здесь? Не продолжайте, если этот вам разговор в тягость.

— Нет, отчего же, не в тягость. Знаете, — Любовь Демидовна задумчиво посмотрела в открытое окно, воздух из которого, вливающийся в кухню, по-летнему сладкий, становился всё теплее с каждым часом, и со вздохом призналась: — Почему-то захотелось пооткровенничать. Ваш интерес очень располагает к беседе.

— Мне и вправду интересно. Порой легче становиться нести свое бремя, когда знаешь, что не одна с ним мучаешься… простите за прямоту. Я имела в виду, что иногда нужно выговориться.

— Должно быть, вы правы… Мне отыскали жениха, семьи наши сговорились. Павел Артемьевич оказался очень приятным, вдумчивым молодым человеком. Он сам окончил педагогический институт и преподавал в гимназии. Но с детьми у нас... не вышло. Три попытки — и все неудачные. Дар мой пропал, из-за нервов, должно быть. Но вы, Ольга Нестеровна, вряд ли меня поймёте, вы меня значительно моложе...

— Не настолько значительно, — перебила я госпожу Чебурчик. — И я с этим сталкивалась... Не сама, конечно, мне-то в замужестве удалось побыть всего несколько часов.

Сама. Я сталкивалась с этим сама, в первом браке, и Любу хорошо понимала.

Сначала я лечилась, потом отчаялась. Брак, естественно, распался. Ну, я нашла себя в работе и ни о чём не жалела. Вру, конечно, просто рана затянулась и почти не беспокоила.

— Семья моего мужа подала жалобу, нас развели, — закончила свою историю Любовь Демидовна. — Мне назначили содержание. Отправили сюда. Всё по закону. Я пока не знаю, что делать дальше. Возвращаться к науке уже поздно...

— Никогда не поздно, — строго возразила я.

— Но мне двадцать пять.

— И вы в самом расцвете сил и ума. Просто нужно принять решение. Если есть такая возможность, подайте... что там нужно? заявление?.. в ваш институт или какой другой. Самое худшее, что с вами может произойти, — вам откажут. Но я так полагаю, сейчас в России не один институт уже имеется.

— Меня не примут, — тихо проговорила Любовь Демидовна. — Моя репутация...

— Подпорчена разводом? — понимающе кивнула я. — Просто подумайте: если останетесь здесь в том же статусе, что и сейчас, действительно потеряете время. Оно все уйдет на сомнения и неуверенность. А если начнете хоть как-то действовать, что-то да получится, пусть не то, что вы ожидаете, пусть другое что-то. Я вот тоже сидеть сложа руки не собираюсь. Двадцать первый... двадцатый век на дворе. Одна дверь закроется, вторая, – откроется окно, окошко. Где-нибудь да найдётся вакансия. Не все же так... косны.