Развод с продолжением

Глава 2

Алена

Мы познакомились тогда, когда всё только начиналось.

У него были глаза человека, который всегда смотрит вперёд, даже если дорога ещё не выложена камнями. Павел тогда открывал свою первую компанию. Это было не похоже на бизнес в привычном смысле — скорее на безумство, на сумасшедшую идею, в которую веришь больше, чем в собственный сон. Он работал ночами.

Иногда я засыпала, слыша, как он ходит по кухне и звонит кому-то — деловые переговоры в два ночи, кипящий чайник, шорох бумаг.

Я просыпалась от света ноутбука и видела, как его пальцы не останавливаются на клавиатуре. Он мог провести так всю ночь, и на рассвете всё равно улыбнуться, обнять меня и сказать: «Мы справимся, Лель. Ты увидишь».

Мы поженились скромно. Без фанфар, без дорогих ресторанов, без сотен гостей. Просто расписались, и в тот день мне казалось, что у нас есть всё.

Потому что было главное — мы.

Павел, его ладонь, сжимавшая мою, и чувство, что рядом человек, ради которого я готова жить, вставать утром, ждать вечеров. Я смотрела на него и думала: если есть любовь, то не нужен пафос. Наши первые фотографии — простые, без постановочных кадров, без лишнего блеска. Но они были самыми счастливыми.

Мы мечтали о детях.

Говорили об этом по вечерам, сидя на кухне, когда он возвращался после встреч, усталый, но всё ещё полный идей. «У нас будет двое. Мальчик и девочка. Или трое», — говорил он, смеясь.

Я улыбалась, рисовала в голове эти картины и верила, что всё впереди.

Но месяцы шли.

Потом годы.

Тесты показывали одно и то же.

Я чувствовала, как во мне растёт вина. Будто моё тело предаёт нас обоих.

Павел говорил: «Не переживай. Всё получится. Мы молоды. Всё впереди». Его слова согревали, но внутри меня уже поселился страх. Я перестала говорить об этом, чтобы не выглядеть навязчивой. Но он всё равно чувствовал. И гладил меня по плечу, когда я слишком долго смотрела в окно.

Первые его успехи пришли неожиданно и оглушительно.

Сначала маленькие победы: удачный контракт, заметка в профильном журнале.

Потом — всё больше. Вечера стали превращаться в ночи, а ночи — в встречи, звонки, презентации.

Я гордилась им.

Я видела, как он меняется, как его уверенность крепнет. Мы ужинали макаронами на скорую руку и смеялись над тем, что однажды будем пить шампанское в Париже. И я верила, что так и будет.

Но постепенно всё стало другим.

Сначала это были редкие мероприятия. Он приходил домой поздно, пахнущий чужими духами и сигарами — не потому, что изменял, а потому, что его мир стал другим. Мир закрытых вечеринок, переговоров, медийных лиц.

Потом появились глянцевые журналы. Его начали фотографировать, приглашать, цитировать. В наш дом пришёл глянец. Статьи, где его называли «перспективным бизнесменом». Улыбки с обложек. И в этих улыбках я узнавала его всё меньше.

Я пыталась держаться. Напоминала себе, что всё ради будущего. Что сейчас он работает ночами, чтобы потом мы могли позволить себе больше. Чтобы у нас были дети, дом, сад.

Но внутри нарастала тревога. Мы всё реже обнимались по-настоящему. Его телефон звонил чаще, чем я успевала заговорить. Его глаза всё дольше задерживались на экране, а не на мне.

И всё же я помню первые годы как самые настоящие. Когда у нас не было ничего, кроме друг друга. Когда счастье было в том, что он возвращался утром и клал голову мне на колени, засыпая на десять минут. Когда я варила ему кофе и знала, что именно этот кофе поддерживает его до вечера. Когда мы могли мечтать без страха, что завтра эти мечты разобьются о стены чужих взглядов. Тогда мы были просто Павел и Алена. Двое. И этого казалось достаточно.