Развод с Владыкой морей

Глава 8

— Вы мне угрожаете? Серьёзно? — из груди вырвался сухой, нервный смешок.

— Я похож на шутника?

Он медленно наклонил голову, словно разглядывая диковинное, но невероятно глупое насекомое.

— Не обижайтесь, но да, — я откинулась на спинку стула, пытаясь вернуть самообладание. — В этой нелепой рубашке а-ля средневековье. В этих обтягивающих штанишках… Господи, из чего они? Это кожзам? Это должно было выглядеть реалистично?

Во мне, наконец, проклюнулись зачатки здравого смысла. Я оглядела комнату.

— Декорации впечатляющие. Дорого, богато. Но с этим вот… — я скорчила гримасу, пародируя его низкий голос: «верная смееерть», «ты присоединишься к ней»… с этим вы явно перегнули. А вдруг у меня сердце слабое? За такие шутки можно и судебный иск схлопотать. Так что давайте не будем усугублять ситуацию и…

— Замолкни, — оборвал он. — Замолкни. И подойди.

Он отвернулся от стола и подошёл к стене, сплошь увешанной плотными тёмно-синими шторами. Я нехотя поднялась. Ноги, обутые в дурацкие тканевые сапоги, еле слушались.

Когда я подошла к этому «Владыке», моя макушка едва доставала ему до плеча. Актёра они, конечно, нашли что надо. Очень вжился в роль.

Он даже не взглянул на меня, только взмахнул рукой. Портьеры бесшумно разошлись в стороны, открывая высокое, от пола до потолка, эркерное окно. Я замерла.

За стеклом простиралось ночное небо, усыпанное миллиардами незнакомых звёзд. Внизу, освещённый белыми огнями, виднелся каменный причал, уходящий далеко… в море. В бескрайнее, тёмное море.

В Беларуси нет моря.

И нигде, ровным счётом нигде на планете Земля, нет второй луны. Одна — большая, полная, серебристая. А рядом с ней вторая — чуть поменьше, отдающая голубым.

— Ещё есть сомнения? — в голосе исполина звучала нескрываемая издёвка. Он явно наслаждался моим замешательством.

Я медленно обернулась. Посмотрела в его ярко-синие глаза. Потом снова перевела взгляд на фантастическое небо.

Это не шоу. Не розыгрыш. А что тогда?

Вдруг из комнаты выкачали весь кислород — я схватилась рукой за горло, пытаясь вдохнуть, но безуспешно. Комната качнулась, парчовое платье показалось свинцовым. Оно сдавливало грудь, мешало дышать.

Я вцепилась трясущимися пальцами в жёсткий, расшитый ворот. Парча не поддалась. Ногти скользнули, нащупав на лифе ряд крохотных, тугих пуговиц. Мне нужен был воздух. Я рванула ткань. Пуговицы разлетелись одна за одной, ударяясь о каменный пол.

Я безжалостно раздирала платье, пока из-под плотной парчи не выбилась тонкая ткань нижней рубашки. Но облегчение не наступило.

— Нет… нет, этого не может быть… — прохрипела я и сползла по стене.

Надменное выражение на лице Владыки сменилось… замешательством? Он отступил на шаг и глядел на меня, как на случайно подстреленного зверька.

— Иллиора! — рявкнул он в сторону двери. — Немедленно сюда! Твоя беженка сломалась!

Дверь распахнулась прежде, чем Владыка успел договорить. На пороге появилась Иллиора. Она бросила быстрый взгляд на него, потом на меня, сползающую по стене в разорванном платье. Магичка ринулась ко мне и что-то зашептала, выставив руку ладонью вперёд. В глаза ударила вспышка белого света.

***

Когда я очнулась, в глаза всё ещё бил свет. Где-то совсем рядом щебетали птицы. Я накрыла лицо подушкой и пробормотала:

— Игорь, выключи…

Игорь.

Я резко села. Сердце ухнуло куда то в глубину. Оглядела свои руки — бледные, изящные, с тонкими глянцевыми ноготками. Воспоминания обрушились лавиной: синий коктейль, две луны, «вы присоединитесь к ней».

Отчаянно хотелось, чтобы всё это оказалось сном, пьяным бредом или, на худой конец, чьей-то шуткой. Но обстановка мигом развеяла сомнения.

Я сидела на огромной кровати. В спальне, не имевшей ничего общего с моей квартирой. Полы и стены из полированного белого камня, вся мебель — туалетный столик, резной шкаф, сама кровать — тяжёлая, из тёмного дерева. Текстиль светло-голубых тонов расшит тонкими серебряными узорами. Огромное окно занавешено белоснежным, струящимся тюлем.

Я вскочила с кровати — на мне была доисторическая ночная сорочка — и рывком отдёрнула тюль. За окном сияло солнце. Прямо подо мной раскинулась пустая мощёная площадь, а за ней — густой, невероятно зелёный сад. Никакого моря.

— Поосторожнее со шторами, это меральский ситец, — прилетело в спину.

Я обернулась. Иллиора, сидевшая за письменным столом в противоположном углу комнаты, отложила перо.

— Наверняка хотите спросить, как вы здесь оказались? И как вернуться назад?

Я медленно кивнула. Всё верно. Именно это меня интересовало.

— Я не знаю. И никто в этом мире не знает, — пожала плечами чародейка.

— Умеете обнадёжить…

На меня накатило странное смирение. Я вернулась к кровати, села на край и опустила голову: нужно всё обдумать, привести в порядок мысли, а уже потом браться за остальное.

Хотя... за что тут, собственно, браться? Я сошла с ума, не иначе.

— Ситуация непростая, но… — Иллиора встала из-за стола и подошла ближе. На ней было длинное изумрудное платье, а на пальцах обеих рук переливались крупные цветные перстни. Она опустилась передо мной на колени, прямо на холодный камень, и посмотрела снизу вверх. Протянула свои мягкие, усыпанные драгоценностями руки.

— Я прошу вас взглянуть на всё иначе. Вы оказались в чужом мире, но — смею заверить, — этот мир прекрасен. Вы оказались в чужом теле, но оно здорово и весьма привлекательно. Вы оказались в тяжёлом положении, но даже из него можно найти выход. Я прошу вас, Виктория, отриньте всё, что вы знали ранее. Теперь вы — Вилена Анна Арос. И от вашего благоразумия зависят сотни, а может, и тысячи жизней. В том числе моя.

Она говорила нежно и вкрадчиво, словно объясняла что-то испуганному ребёнку. Я поймала себя на мысли, что и правда чувствую себя ребёнком. Тем, что попал в сказку.

Или в кошмар.

Я долго молчала, глядя на наши сцепленные руки. Потом заглянула в лицо чародейки: над сине-зелеными глазами нависают тонкие, округлые брови; черты лица плавные, губы полные и улыбчивые. Лицо Иллиоры светилось каким-то материнским сочувствием. Если не верить ей, то кому тогда верить?