Развод с Владыкой морей

Глава 18

До глубокой ночи, пока свечи не превратились в бесформенные лужицы воска, Иллиора посвящала меня в тонкости квартийского брака. Я задала сотню вопросов, но ни один ответ не был в мою пользу.

Единственный легальный способ избежать ссылки в монастырь — это выиграть суд. Доказать, что виноват супруг. Но статистика удручающая: за всю многовековую историю Кварты властвующие семьи разводились лишь трижды. И каждый раз — абсолютно каждый, виновной признавали супругу.

По словам Иллиоры, на суде мне могут предъявить как минимум два обвинения. Первое — неверность. И тут, благодаря стараниям Демоса, нечем крыть. Второе — неспособность родить наследника. Семь лет брака и пустая колыбель — весомый аргумент для патриархального общества.

А вот мне предъявить нечего. Даже если у Владыки есть любовница, ни мне, ни Иллиоре об этом неизвестно.

Интересно, знала ли что-то сама Вилена? Если она решилась на такой отчаянный шаг, как инсценировка смерти, значит, готовилась. У неё наверняка был план «Б»…

Обе квартийские луны светили в полную силу, а я по-прежнему не знала, как избежать принудительного воцерковления. Зато подозревала, кто мог знать. Демос.

Я задула последнюю свечу и повернулась к Иллиоре, которая клевала носом в кресле.

— Завтра, когда пойдёшь в библиотеку за новыми книгами, задержись, — сказала я твёрдо. — Минут на сорок, не меньше. И обязательно сделай так, чтобы служанки знали о твоём отсутствии.

Сон как рукой сняло. Чародейка выпрямилась, глядя на меня с подозрением.

— Ты что, хочешь…

— Поговорить, — перебила я. — Я хочу просто поговорить с Демосом. Если кто-то и знал о её планах, так это он.

— Это безумие, — прошептала Иллиора. — Если Владыка узнает…

— Он сказал, цитирую: «В своих покоях можешь делать, что хочешь», — парировала я, вспоминая его бесстрастное лицо.

— Ему плевать на жену, главное — сидеть тихо и не позориться на публике.

Иллиора закатила глаза, но всё же кивнула. Идея была дурацкая, рискованная, но других у нас в запасе не было.

Когда чародейка тенью прошмыгнула в смежную комнату, я ещё долго лежала без сна. Глаза блуждали по роскошному убранству спальни. Лунный свет просачивался сквозь тончайший тюль, придавая светлому дереву и атласной обивке какое-то неземное, сказочное сияние.

Сколько ещё ночей мне доведётся провести в этой спальне? Двадцать девять? Или меньше, если я совершу ошибку? А сколько всего прекрасного таится в стенах этого замка — тенистые сады, парадные залы, королевские конюшни, то самое море…

Я ворочалась в огромной постели, но сон не шёл. Стоило закрыть глаза, как в памяти всплывали лица: то кадры из прошлой жизни, которая теперь казалась недосягаемо далёкой; то надменная маска новоиспечённой матери; то искажённое злобой лицо Владыки.

Пытаясь прогнать тягостные мысли, я решительно откинула одеяло, встала босыми ногами на прохладный пол и тихонько, на цыпочках, подошла к окну. Отодвинула край тюля и вгляделась в гущу тёмного сада. Интересно, а мне вообще можно покидать дворец?

Я впервые испытала острую, щемящую тоску по прежней жизни. Да, я была пропащим трудоголиком, а не утончённой барышней в шелках. Но я была свободна. Я могла сесть в машину и поехать куда угодно — хоть в офис, хоть в аэропорт, хоть к чёрту на рога. Я никому не принадлежала. А теперь… Теперь я вещь. Дорогой, но бракованный актив.

В груди шевельнулась неожиданная жалость к прежней Вилене. Бессердечная мать, для которой репутация дороже дочери, сестра-лицемерка и муж, который «пожалел ещё у алтаря». Неудивительно, что она искала утешения в объятиях другого. Будь у меня свободное время, я бы, может, тоже личную жизнь устраивала, а не довольствовалась смазливым альфонсом.

Почему-то возвращаться в огромную пустую кровать не хотелось. Я зажгла огарок свечи, взяла недочитанный фолиант и устроилась на софе, укутавшись в халат. «История объединения Квартийских островов» — тоска смертная, но всяко лучше, чем самокопание.

Страницы сменялись одна за одной, но смысл ускользал. Веки потяжелели. Голова медленно опустилась на мягкую спинку софы, и я провалилась в зыбкую дремоту.

Сон прервал резкий, оглушительный грохот, звон разбитого стекла и треск ткани. Каменный пол содрогнулся.

Я распахнула глаза и вскочила на ноги. Вокруг клубилась пыль. Или это дым?

— Что за чёрт… — прошептала я, размахивая рукой у лица.

— Стой! Не двигайся! — крикнула Иллиора.