Развод с Владыкой морей

Глава 27

После обеда я должна была впервые сесть в седло — мальчик-конюший вызывал такое расположение, что отказаться не представлялось возможным. Но дела господина де Грийе оказались настолько занимательными, что визит в конюшню пришлось отложить.

В дворцовой «бухгалтерии» чёрт ногу сломит, но суть я уловила: завышение цен, одни и те же поставщики, никакой прозрачности. Всё как у людей.

Самолично брать распорядителя под стражу я не решилась, поэтому приставила к его дверям охрану и настоятельно рекомендовала вернуться ко мне завтра. Часам к двенадцати, когда назначена встреча с многоуважаемым казначеем Баро. Если брать, так сразу обоих.

Иллиора обещала доложить Владыке о происходящем и спросить совета, но того не оказалось ни в кабинете, ни в оружейной, ни в зале совета. Исчез, как сквозь землю провалился.

Многоуважаемая матушка тоже не объявилась — видимо, приходила в себя после нашего разговора. Поэтому ужин я велела подать прямо в спальню. И теперь мы с Иллиорой наслаждались поджаренным мясом, сыром и сладким фруктовым вином в моих новых покоях с видом на море.

— Нет, ну а ловко ты его… — Иллиора, уже успевшая сменить платье на ночную сорочку, развалилась на кожаном диване, по-римски закидывая в рот то кусок мяса, то виноградину. — Вот так, с ходу, не зная всей картины… Вынула из него всю душу!

— Говорю же, чутьё! — отозвалась я, устроившись прямо на полу у низкого столика.

Медвежьи шкуры оказались на удивление мягкими и уютными. В камине потрескивали дрова, отбрасывая на стены пляшущие тени. Из приоткрытого окна тянуло солью и морем.

Я чувствовала себя так, словно мне снова шестнадцать, и я отпросилась на ночёвку к подружке. Правда, ночёвка проходила в королевских покоях другого мира, а подружка была семидесятилетней чародейкой, но кого это волнует после пары бокалов вина?

— Слушай, а ведь ты совсем на неё не похожа, — задумчиво произнесла Иллиора, разглядывая меня сквозь стекло бокала.

— На Вилену?

— Ага. Движения другие, взгляд… Даже смеёшься иначе. Громко, открыто.

— Ну уж простите, — развела я руками. — Какая есть.

— Да нет, это даже хорошо. Ты сама подумай: он ведь хочет развестись с ней, а не с тобой. Может…

— Шутишь? — фыркнула я. — Да его от одного моего вида перекашивает!

Перед глазами всплыло лицо Владыки — суровое, вечно недовольное. Само моё присутствие было для него испытанием, не говоря уж о большем.

— Любопытно всё-таки, что же между ними произошло? — пробормотала чародейка. — Семь лет назад, на свадьбе, они выглядели… ну, если не влюблёнными, то вполне довольными союзом. А потом — как отрезало.

— Да, действительно любопытно, — хмыкнула я, потягиваясь. — В следующий раз при встрече так и спрошу: «Ваше Сиятельство, не соизволите ли поведать, что разбило ваше сердце?». И ваш синеглазый Владыка тут же изольёт мне душу, поплачется в жилетку и попросит совета.

Иллиора заливисто рассмеялась и чуть не поперхнулась виноградиной.

— Знаешь, мне и самой в этом теле не то чтобы уютно.

Неожиданное признание повисло в воздухе. Я поднялась с пола и подошла к зеркалу в тяжёлой раме. В полумраке отражение казалось особенно сказочным — фарфоровая кукла, не иначе.

— Она красива, безусловно. И глаза такого же цвета, как у меня были. И форма носа похожа… Но вот это… — я подцепила пальцем длинную, огненную прядь. — Волосы. Мало того, что длиной ниже пояса, путаются вечно, так ещё и рыжие. Не мои.

Я смотрела на себя и понимала: эти высокие причёски, эта вычурная одежда и разноцветные камни — всё это не про меня. Хотелось как-то… кастомизировать это тело. Присвоить его до конца. Перестать вздрагивать, проходя мимо зеркала.

Иллиора подошла со спины, оглядела меня критически, склонив голову набок.

— И какой ты видишь себя теперь? Может, блондинкой? Золото к золоту?

Я вспомнила прихорошенькую Лили с её светлыми кудряшками и поморщилась.

— Нет. Точно нет. Хочу как прежде. Каштановый. Знаешь, такой… самый обыкновенный, тёмный каштан.

Иллиора задумалась. Она покусывала губу, переводя взгляд с моей головы на свои руки. А потом неожиданно встрепенулась.

— Мне за это влетит, конечно…

Мановением руки чародейка пододвинула к зеркалу тяжёлый стул.

— Эй, ты что…

— Садись, говорю! — скомандовала она, хватая со столика гребень. — Я не сильна в маскировочных чарах, но цвет волос сменить — дело нехитрое. Ты главное, не двигайся.

Я послушно села, затаив дыхание. Иллиора встала за спиной, подняла руки над моей головой и начала шептать что-то нараспев. Её пальцы засветились мягким, тёплым светом. В воздухе прямо над моей макушкой начала формироваться сложная светящаяся печать. Она вращалась, пульсировала, а потом вдруг рассыпалась на мириады мелких искорок.

Эта золотая пыльца медленно оседала на распущенных волосах. А я смотрела в зеркало, не веря своим глазам. Огненно-рыжий цвет начал тускнеть. Волосы темнели на глазах, приобретая благородный шоколадный оттенок.

— Это… вот это да… — прошептала я.

Вилена — то есть я — до сих пор не привыкла к тому, что в этом мире магия реальна. Что можно разрушить кровать каким-то рисунком или заманить душу из другого мира. И я уж точно не думала, что великое искусство чародейства можно использовать для чего-то столь примитивного, как покраска волос.

А что, если…

— Слушай, а почему кто-то умеет колдовать, а кто-то нет? Этому можно научиться? — спросила я, глядя на наставницу через зеркало.

Она ласково улыбнулась и положила руки, увешанные крупными перстнями, на мои плечи.

— Любой может освоить рунопись, создавать печати или артефакты, но не любой готов потратить на это полвека.

— Полвека? Так долго?

— Именно. Если только… — глаза чародейки заговорщицки сузились, — ты не родился ясноглазым. Как я!

Ну да, самое время похвастаться! Я давно заметила, что искорки в глазах Иллиоры похожи на те, что трепещут в глазах Владыки.