Развод с Владыкой морей

Глава 28

Не успела я толком открыть глаза, как в комнату влетела Мира. Вчера я оценила исполнительность девушки и, недолго думая, назначила её личной помощницей. Мира взялась за работу с таким рвением, словно всю жизнь ждала этого шанса. Это вызывало во мне почти материнское умиление.

Девушка замерла на полпути к гардеробной. Взгляд застыл на моих волосах, разместившихся по подушке. За ночь магия Иллиоры сделала своё дело — огненная рыжина потускнела, уступив место глубокому шоколадному оттенку.

— Ваше Сиятельство… ваши волосы… — выдохнула она.

— Экспериментирую со стилем, — отмахнулась я, садясь в постели. — Не отвлекайся.

Мира моргнула, тряхнула головой и тут же нырнула в гардеробную.

— Что там у нас сегодня? — спросила я, сонно потягиваясь. Новая постель оказалась куда жёстче предыдущей, зато никаких пыльных балдахинов.

Мира вышла из гардеробной, держа в руках тёмно-синюю амазонку для верховой езды.

— Завтрак вот-вот подадут, Ваше Сиятельство. Дорожный костюм уже готов. К девяти вас ждут на королевской конюшне.

Она аккуратно разложила одежду за ширмой и сверилась со списком.

— Пока вы будете на прогулке, я подготовлю ваш дневной туалет и кабинет для приёмов. Ровно к полудню назначена встреча с казначеем Баро и господином де Грийе.

— Отлично, — кивнула я. — Надеюсь, они не опоздают.

— Далее, — Мира на секунду запнулась. — Леди Арос велела передать, что обед будет подан к трём часам, в малой столовой. Она ждёт вас.

Я закатила глаза. Обед с матушкой — значит, на десерт будет порция яда и унижений.

— А к пяти часам придёт модистка, мадам Жизель. Нужно окончательно утвердить наряд на открытие Сезона.

— Сколько времени это займёт? — простонала я. Терпеть не могу примерки.

— Не меньше часа, Ваше Сиятельство. Мадам Жизель очень… дотошна.

— Значит, к вечеру возьмёмся за книги, — раздался хрипловатый голос из смежной комнаты. — Нужно освежить геральдику.

Иллиора, зевая, вышла из своей спальни и накинула на плечи халат. Вид у неё был помятый, но боевой. Она подошла к столику с графином, налила два стакана воды и в оба бросила несколько щепоток какого-то зеленоватого порошка. Вода зашипела и пошла пузырями.

— Размешай и пей, — она протянула мне шипящий стакан. — Это поможет унять головную боль. С таким-то графиком…

Я с благодарностью приняла бокал и выпила залпом. На вкус это напоминало смесь мяты и аспирина, но в голове действительно прояснилось. Мира уже вкатила столик с завтраком — каша, фрукты, яйца.

Я быстро прокрутила в голове план действий. Конюшня — разминка. Казначей — битва за бюджет. Бешеная мать — дипломатическая миссия в тылу врага. Модистка — пытка кружевами. Геральдика — ночная зубрёжка. Должно быть весело!

— Ладно, — я отставила пустой стакан и встала с кровати. — За работу, девочки.

В сопровождении Иллиоры и двух молчаливых гвардейцев я направилась к выходу из Западного крыла. Уже в коридорах стало понятно: перемены не остались незамеченными.

Слуги, привыкшие видеть Владычицу с огненной гривой, замирали от изумления. Кто-то почтительно склонял голову, пряча улыбку. Кто-то шептался по углам. Я и предположить не могла, что смена причёски может наделать столько шуму при дворе.

Королевские конюшни встретили нас запахом сена, кожи и той особой чистотой, которая бывает только там, где животных ценят больше людей. Высокие своды, просторные денники из тёмного дерева, вымощенные камнем проходы — всё здесь говорило о роскоши и порядке.

В прошлые разы меня встречал Доран — молодой, веснушчатый парень с сияющей улыбкой. Он тараторил без умолку, показывая моих любимиц: «Ваша дорогая Агнес уже берёт барьер! Гнедая Бель принесла двойню! А старый Маршал совсем сдал, никого не подпускает…».

Искренний энтузиазм Дорана был заразителен. Даже я, никогда не питавшая любви к сельскому хозяйству, ждала каждого похода на конюшни. Здесь всё было честно и понятно: лошади не лгали, не плели интриг, не предавали ради политической выгоды. Поэтому, когда Доран в очередной раз уговаривал меня сесть в седло, я не смогла отказать. И теперь пришло время выполнять обещание.

Я шла по проходу, постукивая хлыстом по бедру, и предвкушала встречу с моей любимицей Агнес. Но вместо Дорана навстречу вышел грузный пожилой мужчина в фартуке. Главный конюший. Он низко поклонился, но не улыбнулся.

Я огляделась. Вокруг царила странная тишина. Конюхи жались по углам, не поднимая глаз, лошади тревожно фыркали в денниках. В воздухе висело тяжёлое, липкое напряжение.

— Доброе утро, — произнесла я, останавливаясь. — А где Доран? Вчера он обещал показать мне, как Агнес берёт новый барьер. Но я не сумела оторваться от дел.

Старик вздрогнул и поднял на меня покрасневшие глаза.

— Ваше Сиятельство… — голос его сорвался на хрип. — Доран… Доран погиб вчера в полдень.

Я ахнула. Хлыст выпал из рук. Иллиора подошла ближе, встав между мной и конюхом. Гвардейцы заскрипели кожаными латами.

— Как погиб? Он же был здоров…

— Он готовил Агнес, госпожа, — старик тяжело сглотнул. — Готовил к вашему прибытию. Ждал до последнего. И когда пришёл вестовой и сказал, что вы не сможете прийти… Доран решил сам её вывести. Негоже такой лошади стоять в стойле.

Конюший держался прямо, но от его густого, отеческого баса холодела кровь.

— Он вывел её в манеж. Всё было как обычно. Но вдруг… Агнес… Она словно обезумела! Я работаю здесь сорок лет, Ваше Сиятельство, я не видал такого прежде! У неё глаза налились кровью, пена пошла… Она скинула моего мальчика. И… и начала топтать.

Я прижала руку к груди, чувствуя, как сердце пропускает удар. Доран. Тот солнечный мальчишка. Это его сын!

— Она переломила ему спину, — прошептал отец. — Мы даже подбежать не успели.

Меня накрыло волной тошноты. Я вспомнила вчерашний день. Казначей, сметы, ленты, де Грийе… Если бы я не зацепилась за эти чёртовы цифры, если бы я не решила поиграть в детектива и пришла сюда, как планировала…