Развод: Счастье не по Госту

Глава 4

Серая упаковочная бумага под моими пальцами шуршала как-то чересчур буднично, почти издевательски. Я тянула за край скотча, и сердце колотилось где-то в гортани, мешая дышать. Перед глазами стоял тот самый чек из «Аурума». Тридцать девять тысяч восемьсот рублей. Золото. Фианиты. Моё будущее, облеченное в благородный металл.

— Ну, чего застыла? — Костя прислонился к косяку, скрестив руки на груди. От него пахло октябрьской сыростью и тем самым новым, тяжелым парфюмом, который никак не вязался с его образом «простого мужика из народа». — Открывай, Аленка. Вещь нужная, полезная. Сама же ныла, что у тебя блины пригорают.

Бумага сползла, обнажая обычный гофрокартон. Я открыла клапаны коробки. Внутри, обложенная пенопластом, покоилась она.

Огромная, пугающе тяжелая сковорода с высоким бортом. Матово-черное покрытие казалось бездонным, а массивная ручка из жаропрочного пластика выглядела как дубина.

— Это... сковорода? — мой голос прозвучал так тихо, будто я только что лишилась легких.

— Не просто сковорода! — Костя прошел к столу, с энтузиазмом похлопав по черному боку моего «подарка». — Немецкое качество, алмазное напыление. Семь слоев защиты! На ней хоть гвозди жарь, ничего не прилипнет. И борта высокие, как ты любишь — соус не расплескается. Продавец сказал, пожизненная гарантия.

Я смотрела на это чудовище из литого алюминия, и чувствовала, как под шелковым халатом кружево нового белья начинает буквально обжигать кожу. Четыре тысячи восемьсот рублей за комплект, который я надела, чтобы быть «музой». Чтобы соответствовать золотому колье. Чтобы вернуть нам нас.

А получила — инструмент для еще более качественного обслуживания его желудка.

— Тебе нравится? — он заглянул мне в лицо, и в его глазах я не увидела ни капли раскаяния или смущения. Только тупое, сытое самодовольство.

— Очень... практично, Костя, — я медленно закрыла коробку. — Спасибо.

— То-то же! А то вечно у тебя сковородки через год облазят. А эта — внукам останется, — он хохотнул и начал стягивать куртку. — Ну, чего там у нас на ужин? Пахнет вкусно. Голодный как волк, весь день на ногах в этом «Кедровом береге». Олигархи, Алена, это такая головная боль... Пока им систему очистки настроишь, семь потов сойдет. Зато и платят не как в нашем ЖЭКе.

Я на автомате начала раскладывать мясо по тарелкам. Руки двигались сами собой, пока мозг отчаянно пытался собрать рассыпавшуюся мозаику. Если сковорода стоит... ну, пусть пять тысяч, пусть даже семь (я видела такие в «М.Видео»), то где остальные тридцать три?

Чек. Ювелирный. Тридцать девять восемьсот.

Может, колье внутри? В какой-нибудь маленькой коробочке, спрятанной под пенопластом? Может, он решил разыграть меня? Сначала «полезный» подарок, а потом — настоящий?

Я вернулась к коробке, лихорадочно обшарив глазами дно. Пусто. Только гарантийный талон и рекламный буклет с рецептами стейков.

Мы сели за стол. Свечи, которые я зажгла с такой надеждой, теперь казались нелепыми. Огоньки дрожали, отбрасывая длинные, уродливые тени на белую скатерть. Запах дешевого парафина внезапно стал тошнотворным, смешиваясь с ароматом свинины с черносливом.

Костя ел жадно, громко стуча вилкой о тарелку.

— Пересолила немного, — бросил он, не поднимая головы. — И мясо суховато. Ты его в фольге держала или просто так?

Я молчала, глядя, как капля жира медленно стекает по его подбородку. Внутри меня что-то умирало. Не с криком, не в муках — просто тихо гасло, как перегоревшая лампочка в подъезде.

— Пап, ты серьезно? — голос Насти разрезал тишину кухни.

Дочь стояла в дверях, скрестив руки на груди. Она переоделась в домашний костюм, но взгляд её был холодным и острым, как бритва. Она смотрела на сковороду, стоящую на краю стола.

— О, Настена! Выходи к нам, — Костя махнул рукой. — Мать вон какой ужин забабахала. Празднуем! Восемнадцать лет, не шутки.

— Празднуем что? То, что ты подарил маме на годовщину кусок металла для кухни? — Настя прошла к столу, брезгливо коснувшись пальцем картонной коробки. — Ты ей еще пылесос подари. Или набор для чистки унитазов. Тебе самому-то не стыдно?

— А ну цыц! — Костя резко поставил вилку на стол. — Ты как с отцом разговариваешь? Малолетняя дрянь, никакой благодарности. Мать вон довольна, вещь в хозяйстве нужная. А тебе бы только в телефонах своих сидеть да деньги клянчить.

— Мать «довольна»? — Настя посмотрела на меня, и в её глазах я прочитала такую невыносимую жалость, что мне захотелось провалиться сквозь землю. — Мам, скажи ему. Скажи, что это не подарок.

Я открыла рот, но слова застряли в горле. Я всё еще сжимала в кармане чек. Я всё еще хотела верить. До последнего вздоха, до последней искры.

— Настенька, папа прав, старая сковорода совсем испортилась... — пролепетала я, ненавидя себя за каждую букву.

— Ясно, — отрезала дочь. — Ешьте сами свою сухую свинину.

Она развернулась и ушла, громко хлопнув дверью своей комнаты. Костя проводил её злым взглядом.

— Совсем от рук отбилась. Всё твоё воспитание, Алена. Слишком ты с ней мягкая. Ладно, налей вина, чего сидим как на поминках.

Вино было терпким и кислым. Оно не приносило расслабления, только тяжесть в голове. Костя еще полчаса рассуждал о том, как важно иметь в доме «правильный инструмент», а потом, довольно отдуваясь, отправился в душ.

Я осталась одна за столом. Свечи догорели до половины, залив скатерть липким воском.

Слышно было, как за стеной шумит вода. Костя пел в душе — что-то бодрое, шансонное. Ему было хорошо. Он выполнил «программу». Накормлен, обласкан вниманием, подарок вручен.

Я достала чек из кармана. Расправила его на коленях.

Ювелирный салон «Аурум». 39 800 рублей.

В ушах зашумело. Если он купил колье и не подарил его мне... то где оно? Кому оно предназначалось?

Рука сама потянулась к телефону. Пальцы двигались механически.

Я не знала, кого искать. Но я знала, как искать. В Главе 1 я видела уведомление в его Телеграме. Имя было коротким, но я не успела его прочитать. Но сейчас, вспоминая его утренний выпад про «бухгалтершу-картинку», я начала вводить в поиске соцсетей имена коллег из его ЖЭКа.