Развод: Счастье не по Госту

Глава 11 (Костя)

от лица Кости

Ржавая вода хлестала из-под лопнувшей муфты с таким напором, будто сама преисподняя решила умыться. В подвале старой пятиэтажки на окраине города пахло не просто сыростью — здесь стоял густой, почти осязаемый аромат десятилетий человеческой жизнедеятельности, перемешанный с крысиным пометом и мазутом.

Я стоял по щиколотку в этой жиже, матерясь сквозь зубы. Мои пальцы, еще вчера сжимавшие бокал дорогого виски в «Кедровом береге», сейчас одеревенели от ледяной воды и скользили по разводному ключу.

— Давай, родная, поддайся... — прорычал я, налегая всем весом на инструмент.

Скрежет металла, короткий хруст — и поток воды наконец иссяк, сменившись жалобным хлюпаньем. Я привалился спиной к склизкой стене, тяжело дыша. На запястье тускло блеснули мои «Ролексы». Одна из фианитиковых крошек на ободке вылетела, оставив после себя сиротливую пустую лунку. Я выругался еще громче. Это была третья «ночная смена» за неделю. Официально я был в «командировке на замере крупного объекта», а на деле — пробивал засоры в самых вонючих дырах города по вызову через агрегатор «Лидер услуг».

Платят здесь налом и сразу. А нал мне был нужен как воздух.

Через полчаса я уже стоял на заправке, в кабинке туалета для инвалидов. Сдирал с себя заляпанную мазутом робу, стараясь не касаться стен. Моё тело зудело от желания отскрести этот запах, но под краном была только ледяная вода. Я бешено тер кожу влажными салфетками, извел полпачки, пока они не перестали становиться серыми. Потом достал из сумки флакон парфюма — «Christian Dior». Тот самый, за пять тысяч, который Алена подарила мне на прошлый Новый год, купив по акции.

Я вылил на себя чуть ли не четверть флакона. Дорогой аромат кожи и бергамота вступил в яростную схватку с запахом канализации. Получилось нечто тошнотворное, но для Камиллы сойдет — я скажу, что «проверял цех на вредном производстве».

Переодевшись в чистый пиджак и натянув дежурную улыбку «успешного подрядчика», я вышел к машине. Моя черная BMW в свете фонарей заправки выглядела величественно, скрывая под слоем лака и тонировки тот факт, что в багажнике у меня лежат тросы для прочистки унитазов, а в бардачке — письмо от банка с пометкой «СРОЧНО».

***

В квартире Камиллы свет горел только в гостиной. Я вошел, стараясь ступать неслышно, но пол, заваленный какими-то пакетами, предательски хрустнул.

— Костик? Это ты? — её голос донесся из глубины спальни. В нем не было нежности. Было капризное требование.

Я прошел в комнату. Камилла полулежала на кровати, уткнувшись в телефон. Вокруг неё — настоящий курган из коробок от доставки еды. Засохшие суши, остатки какой-то пиццы, пустые стаканы из-под смузи. В воздухе висел тяжелый аромат кальяна.

— Ты где был так долго? Я два раза звонила, — она даже не подняла глаз от экрана, на котором мелькали короткие видео.

— Дела, малыш. Объект сложный, тендер подтверждали, — я присел на край кровати, стараясь не морщиться от вида этого хаоса.

Алена... Алена бы уже давно всё это убрала. У неё в это время в духовке томилось бы что-то домашнее, а простыни пахли бы кондиционером «Альпийская свежесть». Здесь же простыни пахли автозагаром и пылью.

— Мне скучно, — Камилла наконец отложила телефон и посмотрела на меня своими огромными, густо накрашенными глазами. — И я кушать хочу. Закажи мне что-нибудь из «Мясо и Вино», их стейки — это просто отвал всего.

Я почувствовал, как в кошельке фантомно заныли те три тысячи, которые я только что заработал в подвале, рискуя подхватить тиф.

— Камилл, может, я яичницу сделаю? Или… — я осекся, поймав её недоуменный взгляд.

— Яичницу? Ты серьезно? Кость, ты не заболел? — она звонко рассмеялась. — Я не для того искала Короля, чтобы он мне яйца жарил. И вообще, у нас стиралка не работает. Она там как-то странно завыла и выплюнула воду. И посмотри на свою рубашку — она в какой-то розовой фигне.

Я посмотрел на свою «брендовую» сорочку, которую оставил вчера на стуле. На воротнике и рукавах расплылись уродливые розовые пятна.

— Ты что, стирала её со своими вещами? — я опешил.

— Ну да, — Камилла пожала плечами. — Я подумала, чего она там лежит. Кинула в машинку со своим новым свитшотом. А она… Ну, короче, я не виновата, что твои шмотки линяют. И машинку я, кажется, сломала. Там что-то хрустнуло.

Я закрыл глаза, сдерживая рык. Эта рубашка стоила три тысячи. Машинка, судя по её описанию, требовала замены насоса или барабана. Камилла не знала, что одежду нужно сортировать по цветам, а в барабан нельзя пихать кроссовки вместе с шелком. Для неё быт был какой-то магической субстанцией, которая должна самоорганизовываться.

— Разберемся, — выдохнул я. — Вызову мастера.

— Угу. И про курсы не забудь. Я завтра иду на «Объемное наращивание 5D», там предоплата нужна. Двадцать пять тысяч. Ты же говорил, у тебя там какой-то транш из Дубая падает?

Я почувствовал, как на лбу выступила холодная испарина. Дубай. Транши. Боже, какую херню я ей наплел в порыве желания казаться круче, чем я есть.

— Да, транш... Задерживают из-за санкций, понимаешь? Облачные платежи, проверки комплаенса, — я сыпал терминами, которые подслушал на одном из объектов у настоящих бизнесменов. — На днях всё будет.

— Ну, смотри, — она снова уткнулась в телефон. — А то девчонки в салоне уже спрашивают, почему мой Лев перестал мне цветы возить каждый день.

Я встал и пошел на кухню. Мне нужно было выпить. В холодильнике стояла только бутылка дорогого белого вина, купленного на последние деньги Алены (те самые семь тысяч с её карты). Я налил себе полный стакан, даже не ища бокал.

Жизнь с Музой оказалась марафоном на выживание. Раньше я думал, что Алена меня душит своими подсчетами. «Костя, нам не нужен этот спиннинг, давай лучше Насте куртку купим». «Костя, давай отложим на ипотеку». Она была бухгалтером моей совести, и я ненавидел её за это.

Камилла не считала. Она просто потребляла. Она была как бездонная воронка, в которую улетало всё: мои силы, моё время, мои ворованные из семейного бюджета деньги. Чтобы соответствовать её образу «успешного Константина», мне приходилось работать в три смены — одну официальную в ЖЭКе и две «левых» по ночам. Я спал по четыре часа в сутки, питался энергетиками и враньем.