Развод: Счастье не по Госту

Глава 18 (Костя)

от лица Кости

Я открыл глаза и сразу же зажмурился от резкого, бесстыжего солнечного света, пробивавшегося сквозь тонкую тюль, которую Камилла называла «дизайнерским решением». Голова гудела, будто по ней всю ночь стучали разводным ключом. Во рту поселился привкус жженой резины и дешевого энергетика — вчерашняя ночная смена в подвале на окраине выжала из меня последние капли человеческого достоинства.

Рядом, под горой одеял, безмятежно сопела Камилла. Она спала, раскидав по подушке свои нарощенные волосы, которые в утреннем свете напоминали спутанную леску. Вокруг кровати высились настоящие терриконы из коробок: пустые контейнеры от суши с засохшим рисом, коробки из-под пиццы, какие-то пакеты из бутиков, названия которых я уже боялся произносить вслух.

Я осторожно вылез из постели, стараясь не качнуть матрас. Мне отчаянно хотелось кофе. Простого черного кофе, который Алена всегда ставила на стол ровно в шесть утра. Алена… При воспоминании о ней в груди шевельнулось что-то похожее на изжогу.

Я зашел на кухню. На журнальном столике стоял бокал с недопитым вином — в нем плавала утонувшая муха. В раковине громоздилась посуда, которую здесь никто не собирался мыть. Капсулы для кофемашины закончились еще позавчера. Я обещал купить новые, «премиальные», но в кошельке после оплаты аренды этой квартиры остались только слезы и мелкие монеты на бензин.

— Черт бы всё это побрал, — прошептал я, глядя на свое отражение в хромированном боку чайника.

Вид был паршивый. Лицо осунулось, под глазами залегли тени, которые не смог бы скрыть ни один фильтр в соцсетях. Я чувствовал себя не «Королем», а старым, изношенным механизмом, который заставляют работать на запредельных оборотах. Чтобы Камилла улыбалась, мне нужно было крутиться белкой в колесе, причем колесо это было смазано не маслом, а моими собственными нервами.

Я быстро оделся. Моя «брендовая» рубашка, та самая, с розовыми пятнами, так и валялась на стуле. Пришлось надеть старый свитер и рабочую куртку. Сегодня был день ревизии на складе ЖЭКа, и это был мой единственный шанс продержаться еще неделю.

***

На складе пахло резиной, пылью и старым металлом. Михалыч, завскладом, дремал в своей каптерке под монотонный бубнеж телевизора. Я прошел мимо, стараясь не скрипеть ботинками.

Мой взгляд лихорадочно метался по полкам. Вот они. Латунные смесители «Grohe». Пять штук, припасенные для ремонта в ведомственном доме. И бухта медной трубы, тяжелая, дорогая. В голове щелкнул калькулятор: если сдать это Витьку-перекупщику на рынке, хватит на пару ужинов в ресторане и, может быть, на те самые 5D-ресницы, о которых Камилла ныла всё утро.

— Что, Костян, ищешь чего? — Михалыч внезапно появился в дверях, протирая заспанные глаза.

Сердце ухнуло в пятки, а потом забилось с удвоенной силой. Я заставил себя улыбнуться.

— Да вот, муфты на сорок проверяю, Михалыч. Заявка на вечер висит, хочу подготовиться.

— А-а… Ну, проверяй. Ты это… Видел ролик-то? Про жену твою? — старик хмыкнул, прислонившись к косяку.

Я замер.

— Какой еще ролик?

— Да в интернете! Настька твоя выложила. Алена твоя там стены малюет в новом корпусе. Красиво, зараза. Весь район гудит, говорят, художница мирового уровня. А ты чего, Кость? Разбежались, что ль?

Я почувствовал, как к лицу приливает жар. Значит, уже и здесь знают.

— Временные трудности, Михалыч. Творческий отпуск у неё, — буркнул я и быстро пошел к выходу, так и не решившись сунуть смеситель под куртку при свидетеле.

Выйдя на улицу, я первым делом достал телефон. Руки дрожали. Я зашел в приложение, ввел в поиске «Воспиталка с кисточкой».

Экран вспыхнул.

Там была она. Но не та Алена, которую я оставил в застиранном халате. С экрана на меня смотрела женщина с дерзким каре, алыми губами и взглядом, в котором не было ни капли той рабской преданности, к которой я привык. Она стояла на стремянке, и за её спиной расцветал золотой лес.

Сто пятьдесят тысяч просмотров.

— Да как она… — я едва не раздавил смартфон в ладони. — Воровка. Это всё на мои деньги. Кисти, краски, одежда… Всё на мои кровные!

Я лихорадочно начал листать комментарии. Каждое доброе слово в её адрес было как удар под дых. «Вдохновляющая», «Сильная», «Мастер».

— Мастер? — я злорадно оскалился. — Я покажу тебе мастера.

Я нажал «Добавить комментарий» под анонимным профилем. Пальцы летали по клавиатуре, выплескивая всю желчь, накопленную за это утро. «Скоро твоя лавочка прикроется, воровка чужих денег… Крыса ты подвальная, а не фея…»

Когда я нажал «Отправить», мне на секунду стало легче. Словно я снова прижал её к плите, заставляя оправдываться за пересоленный суп. Но реальность тут же вернула меня на землю — телефон пиликнул уведомлением от банка.

«Платеж по кредиту просрочен. Сумма к оплате с учетом штрафа: 12 400 руб.»

Я посмотрел на склад. Михалыч ушел вглубь помещения. Сейчас или никогда.

Я вернулся. Медная бухта оказалась тяжелее, чем я думал. Я запихал её под куртку, чувствуя, как холодный металл обжигает ребра. Сверху — два смесителя в карманы. Я шел к своей BMW, стараясь дышать ровно, хотя пот градом катился по спине.

Витек на рынке даже не торговался. Он видел, что я «на измене», и дал ровно половину от реальной цены.

— Бери, Кость. Больше не дам, сейчас проверки везде, — он сунул мне пачку мятых купюр.

Семь тысяч. Всего семь тысяч за мой риск, за мой позор, за украденное будущее жильцов того дома. Этих денег не хватило бы даже на один поход в «Гранд Резорт», о котором мечтала Камилла.

***

Вечер застал меня в подвале придорожной столовой «У дороги». Запах здесь был такой, что слезились глаза — смесь прогорклого фритюрного жира, гнилых овощей и чего-то окончательно сдохшего в системе канализации.

Я был в резиновых перчатках по локоть в черной, склизкой жиже. Жироуловитель забился наглухо, и повара орали, что у них встала вся кухня.