Развод: Счастье не по Госту

Глава 19

Тяжелый латунный ключ, холодный и непривычно весомый, неохотно провернулся в замке. Дверь, обитая старым, потрескавшимся дерматином, подалась со скрипом, который в гулкой тишине подъезда прозвучал как торжественный фанфар.

Я шагнула за порог и замерла, боясь спугнуть это мгновение.

Это был чердак. Обычное техническое помещение в сталинке в самом центре города, которое Сергей выделил мне «для проб». Но для меня это пространство под самой крышей казалось бескрайним океаном. Здесь пахло пылью, сухим деревом, разогретым на солнце битумом и — самую малость — старым кирпичом. Потолки уходили вверх, обнажая мощные стропила, а огромное окно-люкарна, врезанное прямо в скат крыши, впускало внутрь столб ослепительного света. В нем, точно в замедленной съемке, вальсировали золотистые пылинки.

— Не хоромы, конечно, — голос Сергея за моей спиной заставил меня обернуться. — Но крыша не течет, я лично проверял. Отопление сюда заведено, так что зимой не замерзнете.

Он стоял в проеме, прислонившись плечом к косяку. На нем была простая рабочая куртка, но даже в ней он выглядел как человек, который владеет этим городом — или, по крайней мере, точно знает, как он устроен.

— Это… это идеально, Сергей Николаевич, — прошептала я, чувствуя, как в горле встает комок. — Здесь такой свет. Настоящий.

— Свет — это важно, — он коротко кивнул и положил связку ключей на подоконник. — Я распорядился, чтобы ребята привезли сюда пару верстаков и установили мощную вытяжку. Батик — штука пахучая, а вам здесь дышать. Занимайтесь, Алена Дмитриевна. Считайте, что это ваш командный пункт.

Он ушел так же стремительно, как и появился, не дожидаясь благодарностей. Сергей умел дарить вещи так, что ты не чувствовала себя должной — он просто создавал условия для работы, как создают фундамент для дома. Рационально, четко, без лишней шелухи.

Я осталась одна.

Первым делом я подошла к окну. Отсюда, с высоты пятого этажа, город выглядел как сложный, многослойный чертеж. Машины внизу казались игрушечными, люди — точками, а суета — бессмысленной. Там, внизу, остались коллекторы, повестки в суд и ядовитые комментарии Кости. А здесь была только я и тишина, которую хотелось раскрасить.

Я расставила свои скудные пожитки. Жестяная банка с остатками старых красок заняла почетное место на подоконнике. Рядом лег кейс с новым акрилом, купленным на аванс от Марины. Я достала подрамник, который соорудила сама из старых реек, и начала натягивать шелк.

Звук натягиваемой ткани — сухой, звонкий, похожий на дробь далекого барабана — отозвался во мне странным восторгом. Восемнадцать лет этот звук был для меня запретным. Костя морщился от запаха воска, ворчал, что я «занимаю стол своими тряпками», и советовал «направить энергию на чистку ковров».

Я включила плитку. Кусок натурального пчелиного воска начал медленно плавиться в жестяной чашке, наполняя чердак густым, медовым ароматом. Я взяла чантинг — инструмент для нанесения воскового резерва — и впервые за долгие годы почувствовала, что мои пальцы не просто подчиняются мозгу, они ведут свою игру.

Тень Кости больше не стояла у меня за плечом.

***

Экран телефона, лежащего на верстаке, вспыхнул. Видеозвонок.

Я вытерла руки о фартук и нажала на кнопку. На меня смотрела Мирослава — та самая женщина-ураган, чей блог о стиле читал чуть ли не весь глянец страны. Она сидела в светлом офисе, на заднем фоне мелькали манекены и вешалки с одеждой.

— Алена, дорогая! — она не говорила, она вещала. — Я пересмотрела ваш ролик в сотый раз. Этот «Лес»… он не дает мне спать. Мне нужно это настроение в моей новой коллекции.

Я сглотнула, стараясь сохранить голос ровным.

— Здравствуйте, Мирослава. Что именно вы предлагаете?

— Лимитированная серия льняных кимоно. Мы назовем её «Сны мегаполиса». Мне нужно три авторских принта. Сложных, многослойных, в вашей технике. Я хочу, чтобы это выглядело так, будто ткань живая. Сколько времени вам нужно на эскизы?

Я посмотрела на пустой шелк, натянутый на подрамник. В голове мгновенно сложилась картина: переплетение ветвей, вкрапления серебра и глубокий, ночной индиго.

— Три дня на концепцию, — ответила я. — Но я работаю только с натуральными красителями и горячим резервом. Это дорого.

— Алена, — Мирослава улыбнулась, и в этой улыбке я увидела хищницу, которая почуяла кровь. — После того как ваше видео набрало двести тысяч просмотров, слово «дорого» — это ваш лучший союзник. Пришлите мне ваши условия и номер счета для контракта. Мой юрист свяжется с вами через час.

Когда звонок прервался, я несколько минут просто стояла, глядя в стену. Двести тысяч просмотров. Контракт с Мирославой. Предоплата за один платок уже покрыла мои долги за продукты, а этот контракт… этот контракт мог выкупить мою жизнь обратно у банка.

Я подошла к зеркалу, которое кто-то оставил здесь, прислонив к стропилам.

Короткое каре делало моё лицо непривычно открытым. Алая помада стерлась в уголках, но взгляд… взгляд был таким, что я сама себя едва узнавала. Это не был взгляд воспитательницы, которая боится, что Павлик опять проглотит пуговицу. Это был взгляд женщины, которая только что взяла штурвалом и выровняла самолет, падающий в штопор.

***

Я работала до глубокой ночи.

В мастерской стало прохладно, но я не замечала холода. Прожекторы выхватывали из темноты куски шелка, на которых медленно проступал мой новый мир. Я смешивала анилиновые составы, добиваясь того самого оттенка предгрозового неба. Воск ложился на ткань уверенно, запечатывая белизну там, где скоро должен был вспыхнуть свет.

Я чувствовала невероятный, почти физический прилив сил. Усталость была, но она была качественной, «вкусной». Это была боль в мышцах после марафона, а не после того, как тебя растоптали.

В какой-то момент я поняла: Костя был для меня не просто мужем. Он был тем самым засором в трубе, о которых он так любил рассуждать. Восемнадцать лет он копил в моей душе грязь, мелкие обиды, обесценивание и запреты. И вот теперь, когда труба лопнула, вся эта гадость вылетела наружу, освободив путь чистой воде. Мой талант не умер. Он просто ждал, когда давление станет невыносимым.