Развод: Счастье не по Госту

Глава 21

Дождь не просто пошел — он обрушился на город внезапно, превратив октябрьские сумерки в сплошную ревущую стену. Железная крыша чердака отозвалась на этот удар гулким, рокочущим стоном. В мастерской стало уютно и немного тревожно. Запах разогретого воска, тяжелый и сладкий, теперь мешался с острым ароматом озона, проникающим сквозь щели старых оконных рам.

Я наносила последние штрихи на эскиз для Мирославы. Тонкая кисть-колонок послушно вела линию индиго по белоснежному шелку. Мои пальцы, еще неделю назад дрожавшие от каждой СМС Кости, теперь были твердыми. В этой тишине, нарушаемой лишь небесной канонадой, я чувствовала себя на своем месте. Словно этот чердак был не просто техническим помещением, а кабиной пилота, выравнивающего курс после долгого падения.

Дверь скрипнула. Я не вздрогнула — я знала этот шаг. Уверенный, размеренный, без лишней суеты.

Сергей остановился у порога. На плечах его темного пальто блестели капли воды, волосы намокли и потемнели, отчего шрам над бровью стал отчетливее. Он не заходил вглубь, словно боялся нарушить хрупкое равновесие между мной и моей работой.

— Засиделись, Алёна Дмитриевна, — негромко сказал он. — Город уже поплыл, а вы всё кистью машете.

— Вдохновение не смотрит на прогноз погоды, — я отложила кисть и потянулась, чувствуя, как сладко затекли плечи. — К тому же, за окном сейчас идеальный фон для «Снов мегаполиса».

Сергей подошел ближе, заглядывая в подрамник. Он долго молчал, и я невольно задержала дыхание. Его оценка значила для меня больше, чем сотни лайков под видео Насти. Он понимал фактуру. Он видел труд.

— Глубоко, — наконец произнес он. — В этом цвете есть… надежда, спрятанная в тени. Хорошая работа. Но мастерам тоже нужно топливо.

Он выдержал паузу и добавил, глядя мне прямо в глаза:
— Поужинаем? Только не в ресторане. Там сейчас будет людно, шумно и слишком много фальшивого золота. Я хочу показать вам свой дом. Он почти готов.

Я помедлила. В памяти всплыли строчки из встречного иска Кости: «подозрительный характер ночной деятельности». Если я сейчас поеду за город с мужчиной, не станет ли это еще одним камнем в мою сторону? Но потом я посмотрела на Сергея. В его взгляде не было двойного дна. Только приглашение разделить тишину.

— Настя ждет меня дома, — попыталась я найти последний бастион обороны.

— Настю я уже предупредил, когда забирал её из ТЦ. Сказал, что у нас затяжное производственное совещание. Она, кажется, только за, — он едва заметно улыбнулся. — Ну так что? Рискнете попробовать мясо, приготовленное инженером, а не шеф-поваром?

***

Его дом находился в двадцати минутах езды от города. Мы ехали сквозь ливень, и дворники внедорожника бешено метались по лобовому стеклу. В салоне было тепло, пахло хорошей кожей и спокойствием. Сергей вел машину уверенно, не вцепляясь в руль, как это делал Костя, когда злился или пытался произвести впечатление.

— Вы всё время что-то строите, Сергей, — сказала я, глядя на его профиль, выхватываемый светом встречных фар. — Сначала объекты, теперь свой дом. Вам не хочется просто… отдохнуть?

— Для меня стройка и есть отдых, — отозвался он. — Знаете, в чем прелесть фундамента? Он не умеет врать. Если ты заложил его правильно, дом выстоит. Если сэкономил — рухнет. Люди сложнее. Они могут десятилетиями притворяться крепостью, будучи внутри трухой.

Я невольно сжала пальцы. Он словно прочитал мои мысли о Косте.

Дом вырос из темноты внезапно. Современное здание из темного дерева, бетона и огромных стекол. Он не выглядел вызывающе дорогим, он выглядел… честным. Органичным продолжением соснового леса, обступившего участок.

— Проходите, — Сергей открыл передо мной тяжелую дверь. — Осторожно, под ногами еще местами черновой пол, не споткнитесь.

Внутри пахло свежим деревом, хвоей и какой-то особенной чистотой. Здесь еще не было занавесок, не было мелкого домашнего хлама, но в каждой линии чувствовалась рука хозяина.

— Подождите здесь, я сейчас разожгу гриль на веранде. Там крыша надежная, дождь нам не помешает, — Сергей скинул пальто, оставшись в темно-синем джемпере с закатанными рукавами.

Я вышла вслед за ним на террасу. Ливень грохотал по навесу, в метре от нас стена воды разбивалась о настил, обдавая нас прохладной пылью. Сергей деловито возился с газовым грилем. Я наблюдала за его движениями — точными, экономными.

Впервые за восемнадцать лет не я накрывала на стол. Не я бегала между плитой и гостями, боясь, что мясо пересохнет или Костя снова будет недоволен консистенцией соуса. Я просто стояла, обняв себя за плечи, и смотрела, как мужчина готовит для меня ужин. Это простое, базовое действие вызывало у меня внутри странный, почти болезненный трепет.

— О чем задумались? — Сергей подал мне бокал красного вина. — Надеюсь, не о мировом суде?

— О том, что я отвыкла от тишины, — я сделала глоток. Вино было терпким, согревающим. — И от того, что о моем комфорте кто-то заботится.

— Привыкайте, Алёна Дмитриевна. Старые привычки вредны для здоровья, как и плохая арматура.

Мясо шкварчало на решетке, наполняя воздух умопомрачительным ароматом. Мы ужинали прямо там, на веранде. Свет шел только из окон гостиной, подсвечивая капли дождя, превращая их в летящие искры. Мы говорили о многом: о том, как трудно находить правильный пигмент для батика, о том, почему в нашем городе так мало хороших архитекторов, о Павлике…

Сергей рассказывал о своей жене. Без надрыва, с той тихой грустью, которая говорит о большом, но уже затянувшемся шраме. Я рассказала о своем «арт-саркофаге» в кладовке и о том, как Костя считал мои краски «мазней».

— Знаете, — Сергей отставил тарелку. — Он не просто дурак. Он преступник. Лишать человека его сути — это хуже, чем украсть деньги. Деньги можно заработать. Упущенное время и погасшие глаза — нет.

В этот момент ветер резко переменил направление. Мощный порыв швырнул охапку воды прямо на стол. Я вскрикнула, вскакивая — моя папка с эскизами, которую я неосмотрительно положила на край стула, опрокинулась. Листы бумаги, мои будущие кимоно, мои надежды на контракт с Мирославой, посыпались на мокрый пол.