Развод: Счастье не по Госту

Глава 23

Зеркало в моей новой мастерской не льстило — оно просто фиксировало факт. На меня смотрела женщина, которую я сама еще не до конца привыкла называть по имени-отчеству. Короткое, почти дерзкое каре, открывающее линию шеи — ту самую, которую Костя когда-то советовал прятать за воротниками, «чтобы не сквозило». Алая помада легла идеально, став финальным штрихом моей новой брони.

На верстаке лежал мой кейс. Кожаный, тяжелый, пахнущий профессиональными красителями и воском. Внутри — чантинги, кисти из ворса колонка и баночки с пигментами, которые стоили дороже, чем весь мой гардероб за последние пять лет.

Я надела жакет цвета слоновой кости. Ткань приятно холодила кожу. В этом костюме, купленном на гонорар от Мирославы, я чувствовала себя не «воспиталкой», а женщиной, которая сама диктует правила игры. Время экономии на чайных пакетиках закончилось. Теперь я измеряла свою жизнь не литрами сваренного борща, а метрами расписанного шелка.

— Мам, ты просто космос, — Настя заглянула в мастерскую, держа в руках мой телефон. — Тебе уже трижды звонили из «Гольф-Стрима». Видимо, нервничают. Там собрались дамы, которые не привыкли ждать.

— Пусть привыкают, — я улыбнулась своему отражению. — Настоящее искусство не терпит суеты.

Внизу раздался знакомый, низкий рокот двигателя. Сергей. Он всегда приезжал минута в минуту, будто его внутренний хронометр был синхронизирован с движением планет.

***

Закрытый клуб «Гольф-Стрим» располагался в самом сердце элитного поселка. Это было место, где тишина стоила дороже, чем любая реклама. Массивные ворота, охрана в безупречных костюмах, идеально подстриженные газоны, которые даже под октябрьским ветром умудрялись выглядеть сочно-зелеными.

Сергей припарковал внедорожник у центрального входа. Он вышел, обошел машину и открыл мою дверь. Его рука на моем локте была теплой и надежной.

— Волнуетесь? — спросил он, глядя на меня своим прямым, проницательным взглядом.

— Скорее, предвкушаю, — честно ответила я. — Раньше я боялась таких мест. Мне казалось, что я здесь лишняя.

— Алёна, вы — единственный человек здесь, который сегодня будет создавать что-то настоящее, — Сергей поправил мой воротник. — Остальные пришли просто посмотреть на магию. Покажите им её.

Внутри пахло селективным парфюмом, дорогим табаком и свежесваренным кофе. Свет был мягким, рассеянным, выхватывающим из полумрака картины современных художников и антикварную мебель.

— Алёна Дмитриевна! Наконец-то! — к нам поспешила Регина, владелица клуба. Женщина возраста «без возраста», в платье, которое стоило как половина моей квартиры. — Мы заждались. Дамы уже в малом зале, шампанское подано, все в нетерпении. Говорят, вы творите чудеса с шелком?

— Я просто даю шелку возможность рассказать свою историю, — ответила я, пожимая её сухую, унизанную кольцами руку.

Сергей остался в холле. Я видела, как он перехватил чей-то взгляд, как к нему потянулись мужчины в дорогих пиджаках. В этом мире он был своим, но я знала: его мысли сейчас не о контрактах. Он смотрел мне в спину, и этот взгляд давал мне сил больше, чем любая похвала.

***

В малом зале за круглыми столами сидели они — «богема» нашего города. Жены девелоперов, владелицы частных клиник, женщины, которые привыкли получать всё самое лучшее по первому требованию. Сначала я почувствовала на себе их оценивающие, почти рентгеновские взгляды. Они сканировали мой костюм, мои туфли, мою помаду.

Но когда я открыла кейс и зажгла маленькую плитку для воска, атмосфера изменилась.

— Батик — это танец воска и воды, — начала я, и мой голос, натренированный годами общения с детьми, звучал спокойно и уверенно. — Шелк — капризный материал. Он чувствует вашу неуверенность. Если ваша рука дрогнет, воск оставит след, который нельзя будет стереть. Так же, как и в жизни.

Я взяла чантинг — медную лейку с тонким носиком — и окунула её в расплавленный воск. Медовый аромат заполнил зал, вытесняя запах дорогого парфюма. Я поднесла инструмент к натянутому на подрамник белоснежному полотну.

Зал замер. Слышно было только, как пузырится шампанское в бокалах.

Тонкая, прозрачная линия легла на ткань. Я рисовала не глядя на эскиз. Мои пальцы сами вели узор — переплетения стеблей, бутоны невиданных цветов, те самые линии ар-нуво, которые так впечатлили Сергея.

— Попробуйте, — я протянула чантинг ближайшей ко мне женщине. Это была Элеонора, жена местного «алмазного короля». Она выглядела высокомерной, но её пальцы, когда она брала инструмент, заметно дрожали.

Следующие два часа превратились в коллективную медитацию. Эти женщины, привыкшие командовать армиями прислуги, вдруг стали похожи на моих воспитанников из садика. Они с детским восторгом наблюдали, как краска растекается по ткани, как воск удерживает пигмент, создавая четкие границы.

— Боже, это же… это же так успокаивает, — прошептала Элеонора, наблюдая за своим первым, корявым, но честным узором. — Я и забыла, что руки могут делать что-то, кроме того чтобы подписывать счета.

Я ходила между столами, поправляя руки, подсказывая, как смешивать цвета. Я видела, как под влиянием творчества с них спадали маски. Они больше не были «женами», они были творцами.

— Алёна, — Элеонора подошла ко мне в конце вечера, держа в руках свой фрагмент шелка. — У меня в загородном доме огромная гостиная. Семь окон. Я хочу роспись на шторах. Именно такую. В вашем стиле. Мы можем это обсудить?

Я кивнула, сохраняя профессиональное спокойствие, хотя внутри у меня всё пело. Это был не просто заказ. Это был пропуск в новую жизнь, где мой талант стал моей валютой.

***

Мастер-класс закончился фуршетом. Регина отвела меня в сторону и передала плотный конверт.

— Здесь гонорар за сегодняшний вечер, Алёна Дмитриевна. И поверьте, это лучшая инвестиция клуба за последний год. Дамы в восторге. Завтра мой телефон оборвут, требуя ваш контакт.

Я убрала конверт в сумку. Сумма, которую я мельком увидела внутри, заставила моё сердце забиться чаще. Костя думал, что я «нищебродка», которая приползет к нему за деньгами на молоко. Он не понимал, что один мой вечер в этом клубе стоит как три месяца его ночных смен в подвалах.