Развод. Семь баллов по Рихтеру

Глава 9

За несколько бесконечно долгих часов мне удаётся связаться со всеми близлежащими больницами, полицией, посольством и установить судьбу почти всех родственников и гостей. Что с другими – пока неизвестно, ни в каких списках их нет. Спасательные работы продолжаются.

Среди друзей, которые отказались от экскурсии и отдыхали в своих номерах, к сожалению, есть жертвы.

Тех, кто в холле ожидал посадки в автобус, сначала заблокировало в здании обрушившейся конструкцией крытой террасы, а затем – фактически упавшими на одну сторону этажами. Люди получили ранения разной степени тяжести, но, к счастью, остались живы.

У папы серьёзная травма позвоночника. Мама по телефону из больницы ищет клинику, которая согласится принять его, как только местный аэропорт возобновит работу и появится возможность вылета.

Куда подевался Иван, выяснить пока не удалось. Никто не помнит его в здании перед землетрясением. У меня есть подозрение, которое я даже себе озвучить не решаюсь. Помню, как он во время свадьбы выводил из зала свою девку. Кажется, её зовут Наташа. Он пару месяцев назад пристроил её пятым колесом в телегу нашей бухгалтерии. Она гордо называет себя бухгалтером, хотя выполняет роль помощницы или девочки на побегушках. Ни одного лестного отзыва о её умственных способностях я ещё не слышал.

Как она тут оказалась – не понимаю. Не верю, что брат мог её пригласить – он далеко не идиот и не самоубийца, особенно когда на кону стоит приданое такого размера и наша семья крайне заинтересована в слиянии капиталов с Дроздовыми. Поставить на кон состояние и всё проиграть – совсем не в его характере.

Хотя Артур Дроздов ещё с виду бодрый, спешка со свадьбой намекает, что осталось ему недолго. А это значит, что скоро Иван займёт место директора ДроздМета. Думаю, ни один человек в здравом уме не станет подвергать потенциальной опасности брак с Мией Дроздовой, даже ради самой большой и неземной любви. А брат – вполне земной, меркантильный мужчина, до потери пульса амбициозный, который хорошо знает цену деньгам и умеет просчитывать выгоду на далёкую перспективу.

Да и Наташа эта не производит впечатление женщины, ради которой такой как Иван бросится в омут с головой. Смазливая, чистенькая, но тупая как пробка. Пару раз имел несчастье переброситься с ней парой фраз – на пару перепихов сгодится, если болтать не будет, но не больше.

К сожалению, эта барышня – единственное объяснение, куда мог исчезнуть Иван на следующее утро после свадьбы. Звучит невероятно и слишком рискованно. Но иначе я даже предположить не могу, где он может быть. Впрочем, если он с Наташей, то уже появился бы. А его нет – и это очень плохой признак…

Проведав в больнице родителей, возвращаюсь к Мие. Бледная, растерянная, сидит на каких-то тюках и смотрит на меня с надеждой. Она ждёт информации об отце, но мне нечем её порадовать или хотя бы утешить. К сожалению, со слов Линды мы знаем, что незадолго до землетрясения Артур ушёл с администратором куда-то вглубь здания, чтобы обсудить что-то относительно ужина – по плану вчера должны были отмечать второй день свадьбы. Его телефон и рюкзак остались в холле, и связи с ним нет.

Пострадавших, которые не нуждаются в госпитализации, временно размещают в палатках, развернутых Красным Крестом или местными волонтёрами. Наверное, это неплохое решение, но у Мии сломано ребро, и ей лучше спать на полноценной кровати.

Мне удаётся найти номер в третьесортном отеле поодаль от пляжа. Добротная современная железобетонная коробка для туристов с небольшими доходами оказалась гораздо более сейсмоустойчивой, чем пятизвёздочный отель. И теперь её владельцы в буквальном смысле снимают сливки – продают затрапезные номера по десятикратной цене.

Правда, номер только один, причём одноместный. Но администратор по телефону заверила меня, что кровать достаточно широкая для двоих. А главное – там есть душ и горячая вода. После ада, который мы пережили, потребность в роскоши и шёлковых простынях уходит на последний план. Хочется поскорее упасть на что-то мягкое и забыться до утра. А утро вечера, как известно, мудренее. Но не думать, как могут воспринять окружающие нашу совместную ночёвку, я не могу.

Все мы в той или иной степени заложники или даже рабы общественного мнения. Я много лет испытываю это на своей шкуре, и вовсе не хочу, чтобы имя Мии полоскали в сплетнях. Но найти другой номер мне не удаётся, и я соглашаюсь на то, что есть…

Мия уныло окидывает взглядом мало привлекательную коробку. Часть выпавших окон уже успели заколотить фанерой. Кое-где рабочие в спешке меняют стёкла.

Впускаю девушку в номер. Выглядит он… довольно грустно. Видимо, и тут землетрясение пыталось навести свои порядки. На стенах торчат крючки – скорее всего, раньше висели картины или какие-то украшения. Шкаф перекошен, дверца торчит и не закрывается. Ни графина, ни стаканов для воды на столе нет.

– Это мой номер? – неуверенно спрашивает Мия, поморщившись.

Да, принцессе на горошине такой даже в кошмарном сне не приснится. Но это однозначно было лучшим предложением на сегодняшнюю ночь.

– Наш номер, – делаю акцент на слове “наш”, чтобы сразу обозначить правила.

– Наш? – в голосе сквозит страх, и это меня не на шутку пугает.

Серые стены и не очень белое постельное бельё её впечатлили не так сильно.

– Другого нет, этот – единственное, что удалось найти. И то по большому блату.