Развод со вкусом

Глава 11

Мы с Катей не спали. Мы работали. Вокруг нас был хаос из пустых кофейных чашек, бумаг с расчетами и крошек от печенья, которое заменило нам ужин и завтрак. За окном уже давно рассвело, когда я нажала кнопку «Отправить». Письмо с нашей презентацией – тремя вариантами помещений и детально прописанной концепцией «Феникса» ушло на почту Руслана ровно в 9:59 утра. За минуту до дедлайна.

Я откинулась на спинку стула, чувствуя себя абсолютно выжатой. Во рту был привкус вчерашнего кофе и сегодняшней неопределенности.

— Ну что, — сказала Катя, потягиваясь так, что хрустнули кости. — Первый бой мы выдержали. Теперь ждем, что скажет главнокомандующий.

Ждать пришлось недолго. Ровно через пять минут мой телефон пиликнул. Ответ от Руслана. Я открывала его с таким чувством, будто разминирую бомбу.

Письмо было коротким. До жестокости.

«Концепция – приемлемо. Запасные варианты помещений – мусор. Ваша основная цель – заброшенное здание напротив – выглядит как финансовая черная дыра. Риелтор прав, его проще снести. Но если вы считаете, что сможете решить проблему с упрямым собственником и уложиться в смету на капитальный ремонт, – это ваша ответственность. Напоминаю условия контракта. Жду отчета по переговорам сегодня к вечеру».

И все. Ни похвалы за бессонную ночь, ни слова поддержки. Просто констатация факта и новый дедлайн.

— Он чудовище, — выдохнула Катя, заглянув мне через плечо. — Он даже не сказал «спасибо».

— Ему не за что говорить «спасибо», — ответила я, поднимаясь. — Он не благодарит свои инструменты. Он ими работает. Поехали, у нас встреча с риелтором.

В десять утра мы стояли перед тем самым зданием. Днем оно выглядело еще более удручающе. Облупившийся фасад, грязные, слепые окна, заколоченная дверь. Риелтор, мужчина по имени Вячеслав с усталым лицом и в помятом костюме, опоздал на пятнадцать минут и, кажется, был не очень рад нас видеть.

— Ну, вот, — сказал он, с трудом открывая заржавевший замок. — Как я и говорил, тут работы – непочатый край.

Он был прав. Внутри пахло сыростью, пылью и забвением. Но за всем этим запустением я видела то, чего не видел он. Я видела высокие потолки, которые можно было очистить до старинной кирпичной кладки. Огромные витринные окна, которые зальют будущий зал светом. Идеальное пространство для открытой кухни и барной стойки. У этого места были кости. У него была душа.

— Здесь раньше была кондитерская, — сказал Вячеслав, лениво пиная ногой какую-то доску. — Еще до революции. Потом, в советское время, – книжный магазин. А последние лет двадцать здание просто стало никому не нужным и просто разваливается.

— А что с собственником? — спросила Катя. — Почему он его не продаст, если не хочет сдавать?

— Да кто ж его знает, — махнул рукой риелтор. — Николай Петрович. Старик со странностями. Говорит, это память о его деде, первом владельце. Деньги ему не нужны, у него дети в Америке, обеспечивают. Вот он и развлекается, водит нас всех за нос.

Мы прошли вглубь помещения. Я уже мысленно расставляла столики, представляла, где будет гардероб, как будет падать свет на стойку. Я так увлеклась, что не сразу заметила, что мы здесь не одни.

В дальнем углу, у окна, стоял худой, сутулый старик в старом, но чистом пальто. Он смотрел на нас исподлобья выцветшими голубыми глазами.

— Николай Петрович! — испуганно пискнул Вячеслав. — А вы что тут делаете?

— Свое имущество осматриваю, — проскрипел старик, не сводя с меня взгляда. — И очередных покупателей. Что, тоже хотите здесь торговый центр построить? Или очередной безликий офис?

— Мы хотим открыть ресторан, — сказала я, шагнув вперед.

— Ресторан, — он криво усмехнулся. — Знаю я ваши рестораны. Приходят молодые, наглые, с мешками денег. Ломают все, что было до них, строят свои стеклянные дворцы, а через год съезжают, оставив после себя только долги и мусор.

Его неприязнь была почти осязаемой.

— Наш ресторан будет другим, — твердо сказала я.

— Все вы так говорите, — отмахнулся он. — А кто за вами стоит? Какой-нибудь очередной денежный мешок, который думает, что за деньги можно купить все? Я таких за версту чую. Один такой уже разрушил дело всей моей жизни много лет назад. Пришел, улыбнулся, все скупил и выкинул меня на улицу.

Я поняла, что это тупик. Говорить с ним о деньгах, об инвестициях – бесполезно. Он видел во мне лишь марионетку очередного «денежного мешка».

— Николай Петрович, — сказала я тихо. — Мой дед был пекарем. У него была маленькая пекарня в нашем родном городе. Он говорил, что у каждого здания есть душа. И что прежде чем ломать стены, нужно спросить у них разрешения.

Старик замолчал и посмотрел на меня уже по-другому. С любопытством.

— Я не хочу здесь ничего ломать, — продолжила я. — Я хочу вернуть этому месту жизнь. Я хочу очистить эту кирпичную кладку, отреставрировать старые балки под потолком. Я хочу, чтобы люди, приходя сюда, чувствовали его историю. Чтобы здесь пахло не только едой, но и теплом. Как в той кондитерской, что была здесь сто лет назад.

Я говорила искренне. Я действительно так чувствовала. Катя и риелтор смотрели на меня с изумлением.

Николай Петрович долго молчал, глядя в пыльное окно, за которым сиял огнями «Flamma».

— Напротив ресторанчик-то модный, — наконец сказал он. — Конкуренции не боитесь?

— Я на нее рассчитываю, — улыбнулась я.

Он хмыкнул.

— Ладно, — сказал он, поворачиваясь к выходу. — Я подумаю.

И он ушел, оставив нас в гулкой, пыльной тишине.

— Ничего себе, — присвистнула Катя. — Ты сейчас говорила, как настоящий политик.

— Я говорила правду, — ответила я.

Я не знала, согласится ли он. Но я знала, что только что прошла какой-то важный тест. И не перед Русланом. Перед собой.