Развод со вкусом

Глава 13

Телефонный звонок от Николая Петровича застал меня врасплох. Я ожидала чего угодно: отказа, новых условий, очередной проверки на прочность. Но вместо этого я услышала:

— Марина Андреевна, я тут подумал. Дед мой был бы рад, если бы в этих стенах снова пахло выпечкой и хорошей едой, а не пылью и забвением. Приезжайте завтра с вашим договором. Посмотрим, что там у вас.

Я едва не выронила телефон. Это была победа. Маленькая, хрупкая, но моя. Первая настоящая победа.

На следующий день, после подписания предварительного договора аренды, я отправила скан Руслану. Ответа не было несколько часов. Я уже начала думать, что он просто проигнорирует это, но ближе к вечеру пришло короткое сообщение:

«Завтра в десять на объекте. Будет мой архитектор и прораб. Не опаздывайте».

Утром я приехала на место за полчаса до назначенного времени. Я хотела побыть там одна, еще раз прочувствовать это пространство, прежде чем в него ворвутся чужие люди со своими планами и чертежами.

Но я опоздала.

У входа уже стоял черный внедорожник, из которого вышел Руслан. Он был не в деловом костюме, а в темных джинсах и черной кашемировой водолазке, которая делала его фигуру еще более внушительной. Рядом с ним стояли двое мужчин – лощеный молодой человек с планшетом, очевидно, архитектор и массивный, хмурый мужик с лицом, которое, казалось, высекли из гранита, определенно, прораб.

— Опаздываете, Марина Андреевна, — сказал Руслан, взглянув на часы. — Я сказал в десять. Это значит, что в 9:50 вы уже должны быть здесь.

Я проигнорировала его выпад.

— Доброе утро, — кивнула я. — Рада, что вы решили приехать лично.

— Я всегда лично контролирую свои самые рискованные инвестиции, — отрезал он.

Мы вошли внутрь. Архитектор, которого звали Кирилл, тут же начал щебетать, размахивая планшетом.

— Так, смотрите. Пространство отличное. Мы полностью сносим все внутренние перегородки, получаем единый зал. Стены выравниваем, обшиваем гипсокартоном, красим в модный графитовый цвет. Потолок – натяжной, черный, глянцевый. Сюда ставим минималистичную барную стойку из бетона, здесь – открытая кухня за стеклом. Все очень функционально, технологично, в стиле лофт.

Он говорил, а я смотрела на старинную кирпичную кладку, которую он собирался закрыть гипсокартоном, на массивные деревянные балки под потолком, которые он хотел спрятать за глянцевой пленкой. Он предлагал мне построить точную копию сотен других модных, но бездушных заведений.

— Нет, — сказала я тихо, но твердо.

Кирилл замолчал на полуслове. Прораб, до этого молчавший, с интересом посмотрел на меня. Руслан медленно повернул голову в мою сторону.

— Что «нет»? — переспросил он.

— Мы не будем ничего сносить и закрывать, — сказала я, чувствуя, как внутри все сжимается от собственной дерзости. — Вся суть этого места – в его истории. Мы очистим этот кирпич, отреставрируем балки. Мы сохраним его душу, а не построим очередной стерильный аквариум.

Архитектор посмотрел на Руслана с таким видом, будто я только что предложила покрасить стены в розовый цвет и расставить везде плюшевых мишек.

— Марина Андреевна, — вкрадчиво начал он. — Это непрактично. Реставрация старой кладки – это долго и очень дорого. Гораздо проще и дешевле все выровнять.

— Мне не нужно проще. Мне нужно правильно, — отрезала я. — Концепция моего ресторана – огонь, тепло, жизнь. А вы предлагаете мне бетонный бункер.

— Я предлагаю вам эффективное и современное решение, — вмешался Руслан. Его голос был спокоен, но я чувствовала в нем стальные нотки. — То, что вы описываете, – это сантименты. А сантименты не приносят прибыль.

— А я считаю, что именно сантименты и приносят прибыль, — я повернулась к нему. — Люди приходят в ресторан не только за едой. Они приходят за атмосферой. За историей. За ощущением. Иначе они бы просто заказывали доставку на дом. «Flamma» – холодный, пафосный, стерильный. Мы должны быть его полной противоположностью. Живыми. Настоящими.

Мы стояли посреди этого пыльного, заброшенного зала и сверлили друг друга взглядами. Это была наша первая настоящая битва.

— Хорошо, — неожиданно сказал Руслан. — Допустим. Вы хотите сохранить кирпич и балки. Это увеличит смету на ремонт минимум на тридцать процентов и затянет сроки на два месяца. Вы готовы взять на себя ответственность за эти издержки?

Я похолодела. Я знала, что по контракту любая неустойка ложится на меня.

— Да, — сказала я, сама не веря своей смелости.

— Отлично, — кивнул он. — Кирилл, — обратился он к архитектору. — Вы слышали. Переделайте проект с учетом пожеланий… Марины Андреевны. Но смета, — он снова посмотрел на меня, — остается прежней. Уложитесь в нее со своими сантиментами – честь вам и хвала. Не уложитесь – напоминаю условия нашего договора.

Он развернулся и пошел к выходу, не сказав больше ни слова. Архитектор и прораб поспешили за ним.

Я осталась одна. Внутри все дрожало. Я только что выиграла первую битву. Но какой ценой? Я поставила на кон все, бросив вызов человеку, который не прощает ошибок. И теперь у меня не было права на провал.