Развод со злодейкой

Глава 3

Солнечные лучи, проникая сквозь высокие стрельчатые окна королевской приёмной, заливали комнату тёплым светом. Король Мэтью, пытаясь сосредоточиться на докладе канцлера о поставках зерна с южных усадеб, непроизвольно постукивал пером по столу, мысленно возвращаясь к вчерашней встрече в лесу, к тёмным глазам, полным испуга и скрытой силы. Дверь отворилась, пропуская гостью, и Мэтью, подняв голову, замер, забыв, как дышать.

В дверном проёме стояла Ирэна. Но это была уже не перепуганная девушка в лохмотьях. На ней было платье из мягкого, дымчато-синего бархата, перехваченное на тонкой талии серебристым поясом. Платье сидело на ней идеально, подчёркивая плавные линии плеч и бёдер. Её чёрные, как смоль, волосы, тщательно уложенные в сложную, но элегантную причёску, лишь оттеняли белизну кожи и глубину огромных, спокойных теперь глаз. Она сделала несколько шагов вперёд, двигаясь легко и бесшумно, словно плывя, держа спину необычайно прямо, опустив подбородок в почтительном, но не раболепном поклоне.

— Ваше Величество, — её голос прозвучал чистым, мелодичным колокольчиком, без вчерашней дрожи, но с оттенком искренней признательности. Мэтью готов был молить её говорить, не останавливаясь — неважно даже что. — Позвольте ещё раз выразить мою глубочайшую благодарность за ваше вчерашнее рыцарское вмешательство. Я обязана вам жизнью.

Мэтью встал так резко, что кресло поехало назад и ударилось о стену. Он не находил слов, глядя на неё, потеряв дар речи. Вчерашняя хрупкая жертва предстала перед ним воплощением изысканной, почти царственной красоты. Канцлер, стоявший рядом, тихо кашлянул, напоминая о своём присутствии.

— Леди Ирэна... — наконец выдавил из себя Мэтью, чувствуя, как неловкость сковывает язык. — Вы... выглядите превосходно. Надеюсь, вы отдохнули? Лекарь осмотрел вас? — он сделал шаг навстречу, забыв про доклад, про канцлера, про всё.

— Благодаря вашей заботе и комфорту, предоставленному здесь, я чувствую себя куда лучше, Ваше Величество, — ответила Ирэна, поднимая глаза, и в них мелькнул тёплый, почти застенчивый огонёк, мгновенно выбивший его из равновесия. — Синяки проходят, царапины затягиваются. Главное — душевное спокойствие, которое я обрела под вашей защитой.

Канцлер покашлял ещё разок.

— Я вынужден извиниться, леди Ирэна, мне необходимо заняться делами, а позже я вас навещу, если моё присутствие… — он замешкался, но Ирэна немедленно его выручила:

— Благодарю вас ещё раз, буду ждать нашей встречи с огромным нетерпением, — изящно присев, она быстро покинула кабинет.

Мэтью выдохнул.

Канцлер хмыкнул, понимая, что новая королева появится уже очень скоро. Он прикинул, что нужно сделать в первую очередь. Может это и неплохо — глядишь, новая мачеха обуздает падчерицу…

* * *

Мэтью идиотом не был, осознавая, что влюблён, и не будучи уверенным в том, что его пока изрядно таинственная избранница не принесёт больше боли и проблем, чем счастья, на третий день пребывания леди во дворце, он приказал оседлать ему коня. Не сказав никому куда направляется, лишь с парой верных гвардейцев, держащихся на почтительном расстоянии, он поскакал по указанному Ирэной направлению к её поместью. То, что он увидел, подъезжая к покосившемуся забору, вглядываясь в фасад обшарпанного, некогда, возможно, скромного, но теперь явно заброшенного дома, повергло его в молчаливый ужас.

Окна зияли пустыми глазницами, часть ставней болталась на одной петле. Крыша проседала, черепица местами отсутствовала. Ветер гулял по щелям, вызывая жутковатый свист. Мэтью, соскочив с коня, толкнул скрипучую калитку. Двор зарос бурьяном по колено. Он подошёл к входной двери, открывшейся после сильного толчка с треском рассохшегося дерева.

Внутри царили холод, сырость и запустение. Пахло плесенью и пылью. В единственной жилой комнате — каморке — стояла узкая железная кровать с тонким матрасом, крошечный стол, один стул. На столе — глиняный кувшин с водой, горсть засушенных трав, потрёпанная книга. В углу — крошечный очаг, давно не топившийся. Никаких следов «больной тётки». Никаких признаков слуг. Осматривая это нищенское жилище, видя единственное, висящее на гвозде хорошее платье, Мэтью испытал острое чувство вины и восхищения, смешанное с гневом. Как она жила здесь? Одна? Как она, выходящая отсюда, смогла сохранить такую осанку, такие манеры, такой огонь в глазах? Его сердце сжалось от мысли о её уязвимости и невероятной силе духа.

Уезжая, он знал, что решение уже принято. Даже если Ирэна не станет его женой, назад она не вернётся.

После всего увиденного он лично пригласил Ирэну на ужин, желая как можно ближе познакомиться с ней и разобраться, что же на душе у прекрасного видения. Наблюдая за ней, он скрывал восхищение за видимостью вежливого интереса. Она сидела напротив, освещённая мягким светом канделябров, пользуясь столовыми приборами с врождённой, непринуждённой грацией, которая просто не могла быть заученной. Каждое её движение было изящным и точным.

Она поддерживала беседу легко и умно, отвечая на вопросы Мэтью о травах, явно прекрасно разбираясь в них, деликатно уходя от слишком личных тем, но не уклоняясь. Когда речь зашла о музыке, прозвучавшей недавно в зале, она вспомнила старинную балладу, напев пару строк тихим, чистым голосом, заставив Мэтью забыть о еде. Когда канцлер, присутствующий за столом, завёл разговор о сложностях сбора налогов в горных областях, Ирэна, не претендуя на экспертность, высказала неожиданно здравую мысль о локальных уполномоченных из уважаемых старейшин, показав понимание человеческой сути. Мэтью ловил каждое её слово, отмечая глубину мысли, скрывающуюся за внешней красотой, чувствуя, как его уважение и интерес растут с каждой минутой. Её смех, звучавший в ответ на его неуклюжую шутку, был искренним и музыкальным, и мгновенно заставил его сердце биться чаще.