Развод со злодейкой

Глава 5

Солнечный свет, словно жидкое золото, заливал главную площадь столицы, переливаясь на позолоте гербов, украшавших балконы знати, сверкая на начищенных до зеркального блеска доспехах королевской гвардии, выстроившейся вдоль всего пути от величественных дверей кафедрального собора до подножия дворцовой лестницы. Воздух дрожал от тысяч голосов, сливавшихся в мощный, непрекращающийся гул восторга, перебиваемый лишь резкими вскриками восторженных горожан, старавшихся перекричать друг друга, забрасывающих путь лепестками алых роз и полевыми цветами, образующими под ногами пышный, благоухающий ковёр. Колокола собора раскачивались в такт ликующему хаосу, наполняя город торжествующим звоном, сотрясавшим самые древние камни.

Массивные дубовые двери собора, увенчанные резными изображениями святых покровителей королевства, открылись, явив людям счастливую пару. Ведя Ирэну под руку, шагал король Мэтью, светясь чистым, почти юношеским счастьем. Парадный мундир из тёмно-синего бархата, расшитый сложнейшими узорами серебряными нитями и усеянный орденами, сидел на нем безупречно, подчёркивая широкие плечи и стройный стан. Но взгляд его не отрывался от женщины, идущей рядом. Вся его осанка, направленный к ней наклон головы, лёгкое сжатие её руки на своём предплечье — все кричало о безмерном обожании.

Ирэна шла, точнее, плыла по этому ковру из цветов, являя собой воплощение торжествующей красоты и царственного величия. Её свадебное платье, сотканное из белоснежного атласа и кружев, привезённых с далёких островов, отливало перламутром при каждом движении. Невероятной длины шлейф несли четверо юных пажей в ливреях королевских цветов, он тянулся за ней, колыхаясь словно живое облако. Платье, скроенное с безупречным мастерством, подчёркивало каждую линию безупречной фигуры, открывая изящные плечи и шею, украшенную лишь нитью редких жемчужин — скромно, но элегантно. Чёрные волосы были уложены в сложную корону из тугих кос и локонов, увенчанную изящной диадемой с крупными бриллиантами, искрящимися под солнцем. Ирэна сияла: не драгоценностями и роскошью наряда, но внутренним светом, уверенностью. Её губы были тронуты лёгкой, счастливой улыбкой, обращённой к толпе, но тёмные глаза, скользившие по ликующей массе, хранили глубину и спокойствие полководца, видящего поле своей первой великой победы.

Слева от новобрачных, образуя вместе с ними живую икону новой королевской семьи, стояла принцесса Жанна. Тёмные волосы, уложенные с девичьей скромностью, были скрыты под прозрачной чёрной вуалью, спускавшейся с изящного миниатюрного венца из серебра и жемчуга на белое платье — траур по матери. Этот чёрный акцент на фоне всеобщей белизны и ликования резал глаз, был немым, но яростным протестом. Лицо Жанны, сохранявшее юную прелесть, было будто высечено из льда. Едва очередь дошла до неё, когда Ирэна, повернувшись после обмена клятвами с Мэтью, встретилась с ней взглядом, Жанна совершила глубокий, безукоризненный реверанс. Опускаясь, выдерживая паузу, поднимаясь с той же плавной грацией. Но в её глазах, встретившихся на мгновение с тёмными омутами глаз новой королевы, не было ни тени уважения, ни капли тепла.

Стоя на верхней ступени дворцовой лестницы, обращаясь к ликующей толпе, принимая поздравления архиепископа, ощущая брызги святой воды, падающие на лицо, Ирэна чувствовала на себе не только взгляды тысяч преданных подданных и обожающего мужа, но и тяжёлые, оценивающие взгляды, устремлённые на неё со стороны группы стоящих чуть поодаль советников короля и высшей знати. Эти взгляды были разными. Вельможи постарше, помнившие первую королеву, улыбались с искренним, даже слегка умиротворённым облегчением, перешёптываясь: «Слава Богу, король наконец ожил... Тяжёлые годы после утраты Её Величества... Теперь свет в его глазах... Может, и правление новую силу обретёт...». Их лица выражали надежду на стабильность и возвращение радости во дворец. Но рядом стояли другие. Честолюбивые лисы, привыкшие к своему влиянию на короля. Их лица были натянуты, улыбки — формальны, глаза — холодны и проницательны. Они обменивались краткими, многозначительными взглядами, шептались за веерами и в бороды: «Слишком уж... удачно появилась... Лес, разбойники, король-одиночка... Сказка для простонародья...», «Красива, да. Но слышали, как фрейлин разделала?..», «Проверяли её прошлое? Поместье это... Ничего внятного... Осторожнее, господа, осторожнее...». Их насторожённость висела в воздухе плотным, невидимым туманом, контрастируя с всеобщим ликованием. Впрочем, Ирэну они не пугали. Они и представить себе не могут, на что она способна.

Спускаясь по лестнице, держась за руку Мэтью, кланяясь направо и налево, посылая воздушные поцелуи толпе, Ирэна поймала ещё один взгляд. Не из группы советников, а из толпы слуг, стоящих в строгом порядке чуть позади знати, у самого края площади, готовых в любой момент выполнить приказ. Среди них, выделяясь даже в скромной ливрее конюха, стоял юноша. Жанна, проходя мимо слуг, выдерживая ледяную маску, мельком встретилась с ним взглядом. Всего на долю секунды. Никто, кроме них двоих и Ирэны, уловившей этот миг, ничего не заметил. Никакой улыбки, никакого изменения в выражении лица принцессы. Но в этом мгновенном контакте промелькнуло понимание. Глубокое, без слов, и юноша, почти не двигаясь, сделал едва заметный, короткий кивок. Не поклон, не знак почтения. И в этом кивке было больше искренности, чем во всех громких клятвах, произнесённых сегодня в соборе. Ирэна отвела взгляд, возвращая сияющую улыбку толпе, но запомнив и взгляд, и кивок. Ещё одна ниточка в сложной паутине дворца. Ещё одна фигура на шахматной доске. Игрок, чьё значение она пока не поняла, но учитывать которого теперь будет обязана.

Сегодня она сказала «Да» не королю, она сказала «Да» сложной игре, в которую вступила без раздумий.