Развод со злодейкой

Глава 9

Кабинет короля Мэтью напоминал растревоженный улей. Повсюду лежали развёрнутые свитки с донесениями из городов, стояли наполовину пустые кубки с вином, а сам он ходил взад-вперёд по комнате, сжимая в руках очередное гневное послание от городского головы столицы.

— Чёрт возьми, Ирэна, я просто не понимаю! — воскликнул он, увидев вошедшую жену, и с силой швырнул пергамент на стол. — У нас было достаточно зерна, но в городе уже сейчас начинается бунт! Нет хлеба! Спекулянты взвинтили цены до небес! У людей нет денег, чтобы купить даже чёрствую краюху! Они голодают, ропщут... а я сижу здесь и не могу найти на них управу! Все эти торгаши — как тараканы, прячутся по щелям, а их запасы найти невозможно! Совет предлагает закупить зерно у соседей, но это займёт недели, а люди голодают уже сейчас!

Ирэна, выслушав его, не стала поддаваться панике. Она подошла к столу, взяла одно из донесений, бегло пробежавшись по нему глазами.

— Спекулянты... — произнесла она тихо, больше для себя, чем для него. — Да, это серьёзно. Голодный народ — плохой подданный. Недовольный народ — плохая опора трона. Это нужно решать, и решать быстро, — она отложила свиток, её взгляд стал отстранённым, устремлённым вглубь себя. — Силовые методы... непродуманные аресты... это вызовет лишь больший гнев. Нужно найти голову змеи. И отрубить её на виду у всех.

Мэтью ошарашенно слушал её рассуждения, но слов против не находил. Жаль только, что найти этого самого гада, которому стоило бы отрубить голову, явно было невозможно. Его люди дежурили на рынках, число патрулей утроили, но спекулянтов не нашли, кроме нескольких мелких сошек, которые работали даже не за деньги — за хлеб.

Три последующих дня Ирэна провела в своих покоях, отказываясь от всех приглашений, ссылаясь на мигрень. Двери были заперты для всех, кроме одной преданной служанки, приносившей еду. Всё это время она проводила перед своим чёрным зеркалом, вглядываясь в его мутную, колышущуюся глубину.

Зеркало, послушное её воле, открывало ей тени и образы: перешёптывающихся в тёмных углах купцов, указывающие на потаённые склады, мешки с зерном, спрятанные в подвалах под видом товара помельче, имена подкупленных чиновников, закрывающих глаза на махинации. Она записывала эту информацию, запоминая каждую деталь, каждое имя, каждую примету места.

На четвёртый день она пришла к Мэтью, её лицо выражало лёгкую усталость, играющую на руку её легенде.

— Дорогой, я, пользуясь своими старыми связями... вспоминая кое-какие городские слухи ещё с того времени, когда была не так... знатна, — начала она, садясь рядом с ним и кладя свою руку на его, — кажется, нашла ниточку. Есть в городе несколько человек, держащих в своих руках всю хлебную торговлю. Они сговорились, скрывают запасы и взвинчивают цены. Их имена мне известны. И места, где они прячут зерно, тоже.

Мэтью смотрел на неё с растущим изумлением.

— Ты... ты сделала это за три дня? Мои лучшие лазутчики не могли найти ничего!

— Женские уши иногда слышат больше, чем уши солдат, мой король, — улыбнулась она ему. — Воспоминания бедности обостряют слух. Доверься мне.

* * *

На следующем заседании Королевского Совета, собравшегося в мрачном настроении, Ирэна появилась без предупреждения. Войдя в зал, не дожидаясь приглашения, она прошла к столу и встала рядом с креслом Мэтью.

— Господа, — заговорила она твёрдым голосом, не обращая внимания на удивлённые и неодобрительные взгляды советников, — позвольте мне прервать ваши дебаты. Вопрос с хлебом решён.

Прежде чем кто-либо успел возразить, двери зала распахнулись, и стража, действуя по отданному ей ранее приказу, ввела в зал трёх располневших, бледных от страха купцов в дорогих, но помятых камзолах.

— Вот они, — произнесла Ирэна, обводя их взглядом, полным холодного презрения. — Те, кто крадёт хлеб у детей, господа. Те, кто наживается на голоде и слезах. Их склады, забитые зерном, уже опечатаны стражей.

Один из советников, барон Гоэлли, попытался что-то сказать:

— Но, Ваше Величество, надлежит провести следствие, доказать...

— Доказательства? — перебила его Ирэна, её голос зазвенел сталью. — Я вам их предоставлю. Их бухгалтерские книги, их тайную переписку. Но сейчас у нас нет на это времени. Город голодает. Предлагаю быстрое и справедливое решение. Публичная казнь за измену и подрыв государственных устоев. Чтобы другим неповадно было.

В зале повисла мёртвая тишина. Даже Мэтью смотрел на неё с ужасом, смешанным с непониманием. Начался ропот. Советники, шокированные её жестокостью, стали возражать, говоря о законе, о суде, о недопустимости произвола. Только канцлер, лорд Эрхард, следил за королевой с нескрываемым удовольствием. Ирэна, выслушав всех, сделала вид, что уступает.

— Хорошо, — сказала она, вздохнув. — Вы убедили меня. Пусть их судит закон. Но закон — строгий. Конфискация всего имущества. Весь их товар — народу. И вечное изгнание из королевства для них и их семей. Чтобы никогда их тень не упала больше на нашу землю.

Решение, вынесенное из зала Совета, мгновенно — благодаря «случайно» оставленным Ирэной приоткрытыми дверям и нескольким болтливым слугам — разлетелось по городу. Ещё до того, как первые возы с конфискованным зерном подъехали к центральным площадям для продажи по низкой, справедливой цене, народ уже ликовал. Слух о том, что новая королева лично, железной рукой навела порядок и покончила со спекулянтами, превратил её в героиню. На улицах слышались крики: «Да здравствует королева Ирэна! Наша заступница!».