Развод. Спаси мое сердце

Глава 2 Холод и боль

Мир сужается до размеров этой комнаты, этой кровати.

Предательство, внезапное и беспощадное, обрушивается на меня лавиной никогда невиданных прежде эмоций. Хочется кричать, биться в истерике, обрушить на них обоих свой гнев…

Но профессиональный долг не позволяет мне это сделать. Сейчас я — не его жена. Сейчас я врач. И только. Все остальное позже.

Внутри бушует ураган, но внешне я лишь чуть заметно вздрагиваю. Держу себя в руках. И, похоже, что у меня это неплохо получается.

— Катя, это не то, что ты думаешь, — мямлит Коля сквозь боль, и от этого его слова едва различимы.

— Где у вас болит? — проглатываю застрявший в горле ком и подхожу ближе, чтобы осмотреть его.

О, боже! Но мне ведь совершенно не нужен осмотр! Я и без него прекрасно знаю, где у моего мужа может болеть и почему. Я ведь не эта трясущаяся глупышка, затащившая в постель взрослого мужчину.

Интересно, она хотя бы знает, что он женат?

— Простите, а вы знакомы? — похоже, что часть слов моего Коленьки все же доходит до нее и она делает вполне правильные выводы.

— Знакомы? — переспрашиваю, задумываясь, что я могу ответить, но меня тут же снова прошибает невыносимой болью.

А все дело в его взгляде. В его мерзком, предательски-испуганном взгляде!

Неужели я все правильно понимаю? Он боится потерять ее? Боится потерять свою любовницу? А меня? Меня он не боится потерять?

— Знакомы, — киваю я и едва заметно улыбаюсь. — Николай страдает сильным рефлюксом. Когда боль становится невыносимой, вызывает скорую. Нет-нет, да на нашу смену и попадает.

Не знаю, почему я вру. Не знаю, почему прямо не бросаю правду в лицо этой мерзавке. Впрочем… возможно, она ни в чем не виновата? Что, если она не знает о моем существовании?

— Вот оно что! Значит, это не сердце? — фыркает девица, полными жалости глазами смотря на своего любовничка. — Ну, теперь все понятно. С такой-то грымзой-женой дома не только рефлюкс заработаешь, тут и помереть недолго.

— Настя, перестань, — хрипит Коля, еще больше пугаясь происходящего.

Ну конечно! Его ведь дома ждет не весть кто! Жена, способная загнать в могилу вкусным и полезным ужином, а после способная добить нежностью и заботой.

Вот же скотина неблагодарная!

— А что перестань? — девица, совершенно не стесняясь присутствующих, усаживается рядом с моим мужем и принимается наглаживать его живот, то и дело опуская ладонь слишком низко для того, чтобы там мог наблюдаться рефлюкс. — Не удивительно, что ты ко мне отдохнуть бегаешь. Я ведь теперь о тебе еще больше заботиться буду…

Чувствую, как мои ногти впиваются в ладони. Боль и гнев наполняют меня до краев. Но я изо всех сил держусь и продолжаю играть роль. Роль врача, а не обманутой жены.

— Вам плохо? — поворачиваюсь я к мужу, стараясь, чтобы голос звучал ровно и уверенно. — Где болит? Может, что еще беспокоит?

Коля смотрит на меня, как побитая собака. В его глазах — смесь вины, страха и какой-то жалкой надежды. Но я не собираюсь жалеть его. Не сейчас. Не теперь.

— Да, мне плохо, — хрипит он. — Очень плохо.

— С этим я, могу вам помочь, Николай, — не сдерживаю нервную улыбку и достаю из сумки шприц и ампулу. — Сейчас сделаем укол и вам тут же станет полегче. Только вот… рекомендую сегодня воздержаться от любых физических нагрузок.

— Но… я… я не… Ай! — так и не придумывает оправдание мой муженек.

Резким движением освобождаю его ягодицу и со всей накопившейся во мне злостью втыкаю иглу. А затем медленно ввожу содержимое шприца, представляя, как же ему сейчас должно быть больно.

Впрочем, все равно не так больно, как мне!

Настя с любопытством наблюдает за происходящим, ничуть не сомневаясь в моих намерениях. Коля же, рычит, стиснув зубы, старается показать себя настоящим мужчиной.

Вот только я, в отличие от его молодой избранницы, знаю, чего он стоит на самом деле!

— Ну вот и все, — произношу, убирая шприц. — Сейчас вам станет лучше. Андрей, нам пора уходить, — обращаюсь уже к напарнику

Собираю свои вещи и выхожу в коридор. Но уже в дверях останавливаюсь и бросаю мимолетный взгляд на Настю.

— Берегите его, — говорю с едва заметной ухмылкой. — Он у вас очень… хрупкий. Того и глядишь, развалится.

Разворачиваюсь и вместе с Андреем выхожу из квартиры. Закрываю за собой дверь и только тогда, когда оказываюсь на прохладной лестничной клетке, сползаю по стене на ступени и даю волю слезам.