Развод. Спаси мое сердце

Глава 3 Поддержка

Встревоженный моим внезапным срывом, Андрей тут же бросает чемодан и опускается рядом, пытаясь обнять за плечи.

— Что случилось? Он тебе что-то не то сказал? — шептал напарник, обеспокоенно заглядывая в лицо.

Хочу все ему объяснить. Хочу рассказать, что это был мой муж, а не просто пациент. Но не могу произнести ни слова. Слезы душат меня, горло сдавливает спазмом, и все, что получается — это судорожно хватать ртом воздух.

Как объяснить Андрею этот клубок боли, обиды, злости и отчаяния, который разрывает меня изнутри? Как рассказать о предательстве самого близкого человека, о лжи, которая, кажется, отравила каждую клеточку моего тела?

Тщетно пытаюсь сформулировать хоть что-то членораздельное. В голове бьется лишь одна фраза: «Это был мой муж!».

Но она отказывается вырываться наружу, словно застряла комом в горле. И от бессилия я лишь сильнее нахожусь в рыдании.

Утыкаюсь лицом в колени, пытаясь укрыться от сочувствующего взгляда Андрея, от жалости, которую обязательно увижу в его глазах, когда он узнает правду. Не хочу, чтобы он меня жалел. Не хочу, чтобы вообще кто-либо сейчас обращал на меня внимание. Хочу пропасть, провалиться сквозь землю…

Андрей продолжает что-то говорить, успокаивать, гладить по спине, но я не слышу ни слова. Звук его голоса тонет в реке слез, застилающей все вокруг.

Чувствовала себя обнаженной, униженной, преданной. Это сделал мой муж. Тот, с кем я еще сегодня утром делила кровать. Тот, с кем я хотела прожить всю свою жизнь. И как жить дальше с этим знанием, с этим грузом, я не имею ни малейшего понятия.

Наконец, немного успокоившись, я все же предпринимаю попытку выговорить хоть что-то. Голос дрожит, сбивается, но я выдавливаю короткое и почти неразборчивое:

— Он… он… там….

И снова слезы захлестывают меня, не давая закончить фразу. Не давая мне хоть на мгновение прийти в себя.

Андрей молча ждет, позволяя мне выплакаться, выплеснуть боль. В его молчании чувствовалась поддержка, понимание, сочувствие. Он напрочь забывает обо всем: о работе, о вызовах, о пациентах… и даже о голоде.

Господи! Он же голоден! А я… я сижу и рыдаю. А он… терпит… А я же обещала…

Собрав последние силы, я вытираю мокрые щеки и делаю глубокий вдох. Трудно произнести хоть что-то, но все же справляюсь.

— Это… это был мой муж, — выдавливаю из себя, словно выталкиваю неподъемный камень. — Там… с молодой любовницей. В ее объятьях…

Слова даются с трудом, обжигая горло, как кислота. Глаза снова мокнут, но я сдерживаю порыв.

Я не должна больше плакать. Не сейчас. Не здесь.

Андрей застывает на мгновение, словно оглушенный. В его глазах мелькает сначала неверие, потом ярость, и наконец — безграничная жалость.

— Вот сволочь! — выплевывает он сквозь зубы и резко вскакивает на ноги. — Хочешь, сейчас ему в морду дам?! Я покажу ему, как тебя обижать!..

В порыве негодования он вскакивает со ступеней и делает шаг в сторону двери, но я хватаю его за руку и крепко сжимаю ее, не давая продолжить движение.

— Нет, Андрей, прошу тебя… не надо, — произношу почти шепотом. — Не хочу скандалов, не хочу разбирательств… просто помоги мне уйти отсюда.

Он смотрит на меня с сомнением, видит мою боль, мое отчаяние, мое желание поскорее исчезнуть. Но все же медленно кивает, сжимая мою руку в ответ.

— Хорошо, как скажешь. Пойдем.

Он помогает мне подняться, поддерживает под руку, и мы медленно направляемся вниз по ступеням, все дальше уходя от ненавистной мне квартиры, от сделавшей меня несчастной ситуации.

В голове кружится лишь одна мысль: «Как жить дальше?»

Но сейчас это неважно. Сейчас главное — уйти.

Уйти отсюда, от этой боли, от этого предательства. Уйти как можно дальше.

Андрей молча ведет меня к машине, оберегая от посторонних взглядов, от жалости, от вопросов. И я благодарна ему за это молчание, за эту поддержку, за то, что он просто рядом.

— Давай чего-нибудь съедим? — спрашивает он, когда мы уже оказываемся в машине. — Я угощаю!

— Я и сама могу себя накормить, — пытаюсь смеяться, но получается неправдоподобно.

Впрочем, поесть все равно не удается, ведь в следующий момент поступает новый вызов. И он куда важнее всего, что сейчас происходит вокруг меня.

Ведь речь идет о жизни ребенка!