Развод. Спектакль окончен

Глава 5

Когда слёзы немного отступают, я с трудом достаю вибрирующий телефон. Такси подъехало.

Отыскиваю глазами серебристую иномарку. За рулём молодой парень. Я открываю дверь и падаю на сиденье.

— Мне бы в гостиницу, пожалуйста, — голос срывается. — Можете посоветовать недорогую?.. Просто чтобы переночевать.

Он бросает на меня быстрый взгляд через зеркало заднего вида — я вся в слезах, с чемоданом. Кивает, трогается.

Едем молча. Проезжаем пару кварталов, и вдруг его взгляд снова ловит мое отражение. Присматривается.

— Слушайте, а вы... не эта… Майя Лебедева, случаем? Актриса, которую по всем новостям показывают? Жена политика какого-то.

Сам же усмехается над бредовостью своего предположения, качает головой.

Ледяная волна накатывает на меня с головой. Но тело действует само — я фыркаю, отводя взгляд в окно.

— Я? Майя Лебедева? — мой смех звучит на удивление естественно, даже для меня самой. — Не смешите пассажиров, молодой человек. Я на свою зарплату учителя такие вечеринки не потяну.

Таксист пожимает плечами, но отворачивается, сосредотачиваясь на дороге.

— Бывает. Все они на одно лицо.

Я закрываю глаза, прислонившись лбу к прохладному стеклу. Сердце колотится где-то в горле. Я только что солгала так легко, будто делала это всю жизнь. Но, видимо, теперь это мое амплуа.

Он высаживает меня у небольшой, но на вид приличной гостиницы. Девушка на ресепшене с любопытством разглядывает мой потрёпанный вид, но когда я подаю паспорт, в её глазах вспыхивает не просто узнавание — целая история, которую она уже прочитала в новостях.

Она молча кивает, когда я, понизив голос, прошу нигде не светить моё имя, и так же молча принимает лишнюю купюру при оплате номера.

Я так устала, что еле-еле поднимаюсь на второй этаж, волоча чемодан. Сил хватает только раздеться, смыть с себя весь этот день под обжигающим душем и упасть на кровать.

Сон приходит сразу, но он тревожный, обрывочный. Даже здесь меня преследует Руслан. Его холодное, отстранённое лицо. Фраза, которую он произнес напоследок висит в воздухе: «А теперь исчезни».

Утром я просыпаюсь от тошноты. Кажется, я не ела почти сутки. Последний раз — с Машей по дороге из Питера.

Маша!

Мысль пронзает, как луч света. Она возвращается в Питер завтра. Может, поговорить с ней?

Она всегда была прямолинейна, но честна. Я не знаю, ждут ли меня еще в театре, но вдруг она в курсе.

Набираю её номер. Она соглашается встретиться через час в кафешке недалеко от гостиницы.

После этого набираю больницу и узнаю, что папино состояние без изменений. Помощь не требуется. Приезжать не нужно, ничем мы ему тут не поможем. Как же тревожно…

Я натягиваю первые попавшиеся джинсы и свитер, не глядя, и выхожу из номера, всё ещё чувствуя слабость.

Дверь гостиницы распахивается, и я делаю шаг на улицу — прямиком в ад.

Ослепительные вспышки камер бьют в лицо. Толпа репортеров, микрофоны, которые тычутся в меня, как дула. Десятки голосов сливаются в оглушительный гул:

— Майя Сергеевна! Это правда, что вы были на той вечеринке? Зачем вы туда пошли?

— Почему вы скрываетесь? Муж знал о вашем образе жизни?

— Госпожа Лебедева, вы действительно считаете возможным так отплясывать, пока Руслан Евгеньевич отстаивает семейные ценности?

— Дайте комментарии! Ваш муж уже подал на развод? Это правда?

— Вы не считаете, что портите репутацию всей партии?

— Комментарий! Дайте хоть какой-то комментарий!

Я застываю на месте, ослеплённая, оглушённая. Вопросы, на которые у меня нет ответа. Вернее, ответы есть, но их никто не услышит за этим шумом.

Я пытаюсь пройти сквозь эту стену, но они окружают меня плотным кольцом. Мир сужается до искажённых лиц и кричащих ртов.

И сквозь этот гам доносится тихий, спокойный голос из динамика чьего-то телефона. И я слышу своё имя. И фразу: «...продолжает скрываться от прессы и не даёт комментариев..».

Я не скрываюсь. Я просто пытаюсь выжить. Но они уже придумали свою историю. И в ней для меня нет места.

Они тычут в меня своим фейковым видео, уже приняв его за чистую монету. Они видят во мне не жертву, а виноватую. Позорную жену, опозорившую молодого политика.

Я пытаюсь пройти сквозь эту стену, но они окружают меня плотным кольцом. В горле встаёт ком. Я не могу вымолвить ни слова в своё оправдание — кто я в их глазах? Лгунья, пытающаяся выгородить себя. Или истеричка.

И в этот момент вижу её. Маша выходит из кафе через боковую дверь, быстрым шагом направляется к припаркованной машине.

Наши взгляды встречаются на секунду. В её глазах — не удивление, не сочувствие. Паника. Чистейшая паника.

Она резко отворачивается, вскакивает в машину и через мгновение уезжает.

Я стою, парализованная, пока в уши продолжают бить крики репортеров.