Развод. Спектакль окончен

Глава 9

Слезы высыхают, оставляя после себя странное, ледяное спокойствие. Прозрение, что я была для него всего лишь долгосрочной инвестицией, обожгло изнутри сильнее любого гнева. Но теперь пепел остыл.

Желудок снова сводит спазмом, напоминая, что мир всё ещё вертится вокруг простых, физиологических нужд. Есть. Нужно поесть.

Сначала мелькает мысль — вызвать еду в номер. Спрятаться здесь, за этой дверью, как за последним барьером. Но тут же приходит другое, более сильное желание. Перестать прятаться.

Если они хотят сенсации, пусть получат её из первых рук. Я не буду бегать, как затравленный зверёк.

Выйду и посмотрю им в глаза. Возможно, это единственный способ снова почувствовать себя человеком, а не мишенью.

Подхожу к окну, раздвигаю шершавые занавески, готовясь увидеть толпу с камерами у входа.

Но там никого нет.

Пустой тротуар, редкие прохожие. Никого, ни криков, ни журналистов с вытянутыми как копья, микрофонами, ни операторов с камерами.

Недоумение заставляет сердце на секунду сжаться. Куда они делись?

Первая, наивная мысль: Руслан?

Мгновенно отбрасываю её. Глупо.

Он сделал своё дело — отдал меня на растерзание, а теперь наверное наблюдает со стороны, как эта стая делает свою работу.

Тогда может… тот человек? Тот, кто звонил и угрожал? Он наверняка должен управлять даже этим.

Не понимаю. Но тишина и пустота за окном немного пугают.

Желудок снова ноет, напоминая о цели. Ладно. Идем.

Натягиваю худи, прячу волосы под капюшон и выхожу из номера. Спускаюсь в холл — администратор старательно не смотрит в мою сторону.

Выталкиваю себя на улицу. Воздух кажется слишком разряженным, слишком тихим.

Иду в ближайшее кафе. Заказываю кофе и сэндвич.

Пальцы всё ещё дрожат, когда подношу кружку к губам.

Сижу у окна и смотрю на улицу, на обычных людей с их обычными проблемами. И чувствую себя призраком, которого никто не видит и не слышит.

Кофе кажется горьким, а сэндвич — безвкусным. Я механически проглатываю кусок, и взгляд сам цепляется за цифры в меню.

Цена завтрака равна цене хорошей книги. Раньше я бы даже не заметила, просто приложила телефон для оплаты. Теперь я подсчитываю, сколько таких скромных завтраков отделяет меня от финансовой пропасти.

Мысль обжигает, как удар токсичной ясности.

За последние годы я ни разу не заглядывала в банковское приложение, чтобы проверить баланс. Не было нужды.

Руслан… Руслан следил за тем, чтобы на «бытовой» карте всегда было достаточно средств. Достаточно на всё. Я привыкла к этому, как к воздуху. И я никогда не думала, что воздух может кончиться.

Я не откладывала деньги на «черный день», его не могло бытт в моем будущем априори.

Со странным, почти суеверным страхом я открываю приложение. Ввожу пин-код.

Цифра на экране не шокирует. Она — убивает. Это сумма, которой хватит на несколько недель скромной жизни. Не больше. Я же недавно…

Да, я сделала подарки папе. У него обострилась старая болезнь спины, и я, несмотря на его вечные «не траться, дочка», купила ему дорогой массажёр и хороший матрас. А еще те самые именные часы, на которые он засмотрелся в магазине, но не купил.

Заказала всё, не глядя на счёт. А очередной платёж, который обычно приходил в начале месяца, больше не придёт. Теперь — никогда.

Но и эти деньги — не ресурс. Это — отсрочка перед падением.

Я поднимаю глаза, смотрю на стены кафе, и они вдруг начинают давить.

Мой номер в гостинице стоит как несколько таких завтраков вместе с обедами. Я могу позволить себе жить там… очень недолго.

А потом? Потом — пустота.

Паника, холодная и липкая, подползает к горлу. Впереди — полная неизвестность.

Возьмут ли меня обратно в театр? А в другой? После такого скандала? Кто захочет связываться с падшей женой Дорохова и с «участницей того самого видео»? Как долго я смогу оставаться без работы?

Значит, нужно действовать сейчас. Пока эти деньги не растаяли, как последний снег.

Я открываю браузер и снова чувствую себя беспомощной.

«Снять квартиру в Москве». Цены кажутся нереальными, издевательскими.

Половина моих сбережений за крошечную коробку где-то на краю света. За что? За четыре стены, где я буду тихо сходить с ума?

Мне нужно найти что-то ещё дешевле. Комнату. Или… или уехать из столицы? Но куда? И на что?

Я откладываю телефон, и впервые за все эти дни страх становится абсолютно конкретным, осязаемым. Это не страх перед людьми или позором. Это — животный страх остаться на улице. Без денег. Без крыши над головой.

И я понимаю, что моя война теперь будет вестись не за репутацию. Она будет вестись за выживание. И ставка в ней — эти жалкие, тающие на глазах цифры на моём счету.

Откладываю телефон. Цифры на экране — это приговор. Сидеть и плакать над ними бессмысленно. Нужно действовать.