Развод: Срок Гарантии Истёк

Глава 12 (Гоша)

От лица Гоши

Шелковые простыни в спальне Паулины были скользкими и холодными, как кожа рептилии. Я перекатился на бок, пытаясь устроиться поудобнее, но дизайнерская кровать, стоившая как годовой бюджет небольшого поселка, оказалась чертовски жесткой. Тело, привыкшее за двадцать лет к старому, промятому, но родному матрасу, протестовало. Каждая мышца ныла, требуя привычного уюта, а в желудке пустота выводила голодные рулады.

Я открыл глаза и уставился в безупречно белый потолок. Ни одной трещинки, ни одного пятнышка. Стерильность, от которой сводило зубы.

Паулины рядом не было. На её половине кровати остался лишь едва уловимый аромат дорогих духов и легкая вмятина на подушке. Она упорхнула на йогу или в спа, оставив меня один на один с этим глянцевым миром.

Я сел, свесив ноги на ледяной керамогранит пола. Взгляд упал на висящие на стуле «чиносы» песочного цвета. Те самые, вчерашние. При одном воспоминании о том, как они впиваются в бедра, мне захотелось взвыть. Но деваться было некуда. Творец не может ходить в растянутых трениках, даже если его никто не видит. Творец — это имидж.

Кое-как втиснувшись в узкие брюки и надев шелковую рубашку, я побрел на кухню. Она сверкала сталью и стеклом. На столешнице — ни крошки. В холодильнике, как и вчера, — пустота в обрамлении трех баночек органического йогурта. Я с тоской вспомнил Анору. У неё на кухне всегда что-то шкварчало, булькало или, на худой конец, в хлебнице лежал свежий батон.

— Ничего, — прошептал я себе под нос, выпивая стакан безвкусной воды. — Это просто переходный период. Сейчас я возьму новый заказ, получу аванс, и всё встанет на свои места. Я — Светлаков. Моё имя в этом городе чего-то да стоит.

Я достал телефон и набрал номер Виктора по прозвищу «Железобетон». Мы с ним работали на паре объектов лет пять назад. Витя был мужиком грубым, приземленным, но заказы у него всегда были жирные.

— Витя, привет! Это Гоша Светлаков. Есть разговор на миллион, — я постарался придать голосу максимум уверенности и того самого «творческого пафоса», который так нравился заказчицам.

— О, Гоша, — голос Виктора в трубке прозвучал как скрежет лопаты по щебню. — Слышал-слышал о твоих подвигах. Говорят, ты теперь вольная птица?

— Вроде того, Вить. Решил, что пора выходить на новый уровень. Старые рамки стали тесноваты. Есть у тебя сейчас что-нибудь интересное? Нужен серьезный проектный подход, авторское видение.

Виктор помолчал, и я почти услышал, как он сплевывает на бетон.

— Видение, говоришь? Слушай, Светлаков, я как раз сейчас на «Авиаторе» корпус сдаю. Тут такая неразбериха с объемами арматуры — чёрт ногу сломит. Нам бы смету пересчитать да ведомости подогнать под реальность. Аноре твоей позвонить хотел, да пацаны сказали, вы того… разошлись.

Внутри у меня что-то неприятно екнуло.

— Анора тут ни при чем, Вить. Я сам всё считаю. Дизайн, проект, комплектация — это по моей части.

В трубке раздался короткий, лающий смех.

— Ты считаешь? Гош, не смеши мои седые яйца. Мы же работали вместе. Ты без Аноркиных таблиц даже количество кирпича на гараж не рассчитаешь — вечно у тебя либо гора лишнего гниет, либо подсобники три дня курят, потому что ты машину с раствором забыл заказать. Ты же у нас «творец». А нам тут работать надо, а не в облаках летать.

— Витя, ты не понимаешь… — начал я, чувствуя, как лицо заливает краска стыда.

— Это ты не понимаешь, Светлаков, — перебил он. — Репутация — она такая штука, как фундамент. Если один раз марку бетона занизил — всё здание со временем по швам пойдет. По городу слух пошел, что ты объект Плетнева бросил. И что без жены ты — как перфоратор без бура. Трещишь много, пыль поднимаешь, а толку ноль. В общем, не обессудь. Работы для тебя нет.

Короткие гудки ударили по ушам больнее, чем звук отбойного молотка. Я стоял посреди шикарной кухни Паулины, сжимая в руке смартфон так сильно, что пластиковый корпус жалобно хрустнул. Пальцы онемели. В ушах всё еще звенел этот лающий, издевательский смех.

— Трасса «Авиатор»... Корпус он сдает... — прошипел я, швыряя телефон на мраморную столешницу. — Да подавись ты своим бетоном, Витя. Рой свою землю.

Я мерил шагами кухню, и узкие брюки-чиносы нещадно врезались в пах. Творец. Я — творец. А они... они просто не видят дальше своего носа. Им нужен не дизайн, им нужна дрессированная обезьяна с калькулятором.

Я подошел к панорамному окну. Город внизу казался огромным муравейником, который я когда-то планировал покорить. Теперь он выглядел чужим. Враждебным. Словно все эти здания, которые мы с Норой отделывали годами, внезапно ощетинились острыми углами.

«Без Анорки ты ноль...»

Слова Виктора крутились в голове, как заевшая пластинка. Ерунда. Бред обиженного работяги. Я взял листок бумаги и карандаш, лежавшие на барной стойке. Попробовал набросать схему закупок для малого объекта, который держал в уме как запасной вариант.

Так... Шпаклевка. Грунтовка. Ламинат.
Я замер. Сколько нужно ламината на сорок квадратных метров с учетом подрезки по диагонали? Пять процентов? Десять? Или пятнадцать, если плита кривая? А сколько мешков смеси на выравнивание, если перепад три сантиметра?

Я смотрел на чистый лист, и цифры расплывались. Раньше я просто говорил: «Нора, там гостиная, считай». И через десять минут у меня в руках была распечатка, где всё — от самореза до литра затирки — было выстроено в безупречные колонки. Я даже не задумывался, как она это делает. Я думал, это происходит само собой. Как восход солнца.

— Ерунда, — я отбросил карандаш. — В интернете посмотрю. Сейчас не это главное. Главное — ресурсы.

Мне нужны были материалы. Старый знакомый, Семёныч с базы «Строй-Ресурс», всегда давал нам в дебиторку под честное слово. Я оделся, брызнулся остатками дорогого парфюма и поехал.

***

База встретила меня привычным хаосом: визг погрузчиков, мат грузчиков, запах свежего цемента. Я шел к офису Семёныча, стараясь не запачкать новые туфли в серой жиже, которая здесь заменяла асфальт.