Развод: Срок Гарантии Истёк

Глава 13

Сон прораба — субстанция хрупкая, как дешевая штукатурка. Он не глубокий, а какой-то поверхностный, тревожный, готовый осыпаться от малейшей вибрации. После ночной смены с Монаховым, когда мы спасали гостиную от вскрытия, я рухнула в кровать, даже не смыв до конца запах полимеров с рук. Мне казалось, я провалюсь в черноту до самого будильника.

Но в три часа ночи меня подбросило на подушке.

Звук был неправильным. Это не был шум улицы, не гудение холодильника и даже не сопение кота где-то в ногах (которого у меня, к сожалению, не было, хотя сейчас теплое живое существо не помешало бы). Это был свист. Тонкий, наглый, переходящий в шипение, словно на кухне поселилась огромная ядовитая змея.

Я спустила ноги на пол и тут же вляпалась во что-то мокрое и холодное.

— Черт! — выдохнула я, мгновенно просыпаясь.

Шлепая босыми ногами по коридору, я влетела на кухню и замерла. Это была катастрофа локального масштаба. Старый смеситель, тот самый, который Гоша обещал поменять последние полгода («Нора, ну не капает же, потерпи, я занят творчеством!»), решил, что его время пришло. Струя воды била из основания гусака тонким, но мощным фонтаном, ударяла в навесной шкафчик и веселым водопадом стекала на столешницу, а оттуда — на пол.

Первая реакция была чисто женской, автоматической, выработанной двадцатью годами брака. Рука сама потянулась к телефону, лежавшему на подоконнике. «Позвонить мужу. Гоша приедет, Гоша перекроет, Гоша спасет».

Палец завис над экраном.

«Абонент временно недоступен или занят выбором шелковых рубашек для новой жизни», — пронеслось в голове.

Я отдернула руку, будто обожглась. Гоши нет. Есть только я, три часа ночи и перспектива затопить соседей снизу, которые только-только сделали евроремонт. А у меня на счету — четырнадцать рублей. Оплата ущерба станет финальным гвоздем в крышку моего гроба.

Я метнулась к раковине, пытаясь прикрыть струю ладонью. Вода ледяная, напор такой, что брызги полетели мне в лицо, на пижаму, на волосы. Это было унизительно. Я, Анора Светлакова, которая руководит строительством элитных особняков, стою в собственной кухне в мокрой майке и не могу справиться с куском латуни.

Одной рукой зажимая фонтан (что помогало слабо), второй я набрала номер аварийки.

— Алло! У меня прорыв! Срочно! — заорала я в трубку, перекрикивая шум воды.

— Женщина, не истерите, — зевнул диспетчер на том конце. — Адрес?

Я продиктовала, чувствуя, как вода затекает в рукав.

— Ага… Ну, дежурная бригада на выезде, у нас там магистраль рвануло. Освободятся к утру, часов в восемь. Перекрывайте стояк и ждите.

— К восьми?! — я чуть не выронила телефон. — Я к восьми утону! У меня ламинат вздуется!

— Все тонут, гражданочка. Ждите.

Короткие гудки.

Я сбросила вызов и набрала частную службу «Муж на час». Ответили бодро, несмотря на ночь.

— Выезд мастера — пять тысяч рублей. Плюс материалы. Плюс ночной тариф — коэффициент полтора. Итого готовьте тысяч восемь. Будем через сорок минут.

Я нажала «отбой». Восемь тысяч. У меня не было восьми тысяч. У меня были только долги, остатки достоинства и мокрая пижама.

— Ладно, — сказала я вслух, глядя на струю воды, которая, казалось, издевательски хихикала. — Ладно. Ты хочешь войны? Ты её получишь.

Я нырнула под раковину. Там, в темноте, среди бутылок с бытовой химией и старых тряпок, прятались вентили. Они были старые, советские, покрытые слоем пыли и, кажется, зеленой патиной. Я ухватилась за "барашек" холодной воды и попыталась повернуть.

Он не поддавался. Прикипел намертво.

Я уперлась ногами в пол, напружинила спину, зарычала от натуги. Кожу на ладони обожгло болью, но вентиль даже не скрипнул.

— Да чтоб тебя! — я вылезла из-под мойки, вытирая мокрые руки о штаны.

Паника начала подступать к горлу липким комом. Я слабая. Я ничего не могу. Я умею только командовать и считать сметы, а в реальной жизни без мужика я — ноль. Монахов был прав. Гоша был прав. Я — пустое место.

«Стены не плачут, Анора. Стены стоят», — прозвучал в голове голос Корнея.

Я зло вытерла лицо. Слезы смешались с водопроводной водой, и на губах стало солоно.

— Хрен вам всем, — прошептала я.

Я вспомнила коробку. Ту самую картонную коробку из-под плитки, которую Гоша бросил посреди кухни, когда уходил. «Мусор», который он мне великодушно оставил. Я потащила её к себе, вытряхивая содержимое прямо в лужу на полу.

Старые зарядки, сломанный степлер, моток изоленты… И вот он. Тяжелый, ржавый, но надежный разводной ключ. «Газовый», как называл его Гоша. Он забыл его, потому что считал устаревшим хламом, предпочитая свои новенькие хромированные наборы.

Я схватила ключ. Он лег в руку привычной тяжестью.

А еще я вспомнила про ящик в туалете. Там, в глубине, за рулонами бумаги, лежала новая кран-букса. Я купила её три месяца назад, когда кран только начал подкапывать. Положила на видное место. Гоша тогда сказал: «Убрала бы ты это, Нора, глаз мозолит. Поменяю, когда вдохновение будет». Вдохновение ушло к Паулине, а букса осталась.

Я достала деталь. Блестящая, в целлофане.

В одной руке ключ, в другой — телефон с открытым YouTube. «Как поменять кран-буксу своими руками». Ролик вел какой-то мужик с гнусавым голосом, но объяснял толково.

— Первым делом перекройте воду, — вещал мужик с экрана.

— Спасибо, кэп, — огрызнулась я.

Я снова полезла под раковину. Накинула разводной ключ на упрямый вентиль. Зажала его челюстями инструмента.

— Ну давай, родной. Давай, ради женской солидарности.

Я потянула. Ключ сорвался, больно ударив меня по костяшкам пальцев. Я взвыла, сунула ушибленную руку под струю воды (благо она была тут, рядом, повсюду). Кожа была содрана, выступила кровь.

— Ах так? — злость накатила горячей волной, выжигая страх. — Ты думаешь, я сдамся? Я вчера пол в гостиной спасла, а ты — просто кусок ржавого железа!