Развод. Статус: Свободна

Глава 5

Утро началось не со звона будильника, а с вибрации телефона под подушкой. Я вскрикиваю от внезапности, сердце бешено колотится, прежде чем сознание проясняется. Темно. Еще ночь. Экран светится слепящим белым. Незнакомый номер. Смс.

Руки немеют, когда я беру телефон. Какая-то часть мозга уже знает, кто это и что там будет. Я открываю сообщение. Длинное. Слишком длинное для пяти утра.

«Привет, это Лера. Ты не знаешь меня, но я знаю о тебе все. Нам нужно поговорить. Рустам разрывается между нами, ему очень тяжело. Он не хочет тебя ранить, но то, что между нами — это любовь. Настоящая. Я понимаю, что тебе больно, и я искренне сочувствую. Но ты должна понять — ты проиграла. Он уже не любит тебя. Ты же взрослая женщина, не делай ему еще больнее. Давай поговорим по-женски, чтобы решить все цивилизованно. Он заслуживает счастья. И я тоже».

Текст плывет перед глазами. Каждое слово — отдельный удар по уже разбитым нервам. «Любовь. Настоящая. Проиграла. Цивилизованно. Он заслуживает счастья». Воздух перестает поступать в легкие. Я сижу на кровати, сжимая телефон так, что стекло трещит под пальцами.

Ее имя. Лера. Теперь у предательства есть имя. И голос — этот сладкий, фальшиво-сочувствующий тон, который сквозит в каждом слове. И наглость. Невообразимая, космическая наглость — писать жене в пять утра, предлагать «поговорить по-женски» и называть это цивилизованным. После их цивилизованных походов в гостиницу.

Первая реакция — дикое, слепое желание набрать номер и выкричать в трубку все, что я о ней думаю. Вылить на нее всю накопившуюся ярость, боль, презрение. Описать ее такими словами, чтобы она запомнила навсегда.

Я уже почти набираю номер. Палец замер над кнопкой вызова. И вдруг вспоминаю. Дневник. Факты. Не эмоции. Катя. «Любая ваша реакция может быть использована против вас».

Я опускаю телефон. Дышу, как после марафона, глубоко и шумно. Потом делаю скриншот смс. Сохраняю его в отдельную папку. «Доказательства. Лера». Пишу в свой факт-дневник: «17 октября, 05:12. Получено провокационное смс от Леры (любовница). Предлагает «цивилизованный» разговор, утверждает, что Р. разрывается, обвиняет меня в причинении ему боли».

Записала. Теперь это не просто оскорбление. Это улика. Доказательство ее вмешательства в семейные отношения, давления. Мозг, включившийся в работу, начинает анализировать текст холодно, как шифр.

«Он разрывается». Значит, он ей врет. Говорит, что мучается, не может выбрать. Играет в жертву обстоятельств.
«Ты проиграла». Самоуверенность. Или отчаяние? Может, он уже дает ей меньше обещаний, чем она хочет?
«Не делай ему еще больнее». Она заботится о его чувствах. Ставит его комфорт выше моего. Классическая позиция «другой женщины», которая уже считает себя главной.
«Цивилизованно». Она хочет легитимизировать свои позиции. Договориться со мной, как с равной стороной, чтобы потом сказать Рустаму: «Я же пыталась все решить мирно, но твоя жена — истеричка».

И самый главный вывод: он знает. Он точно знает, что она мне напишет. Может, даже просил об этом. «Поговори с ней, ты же девушка, объясни ей». Эта мысль отвратительнее всего.

Я встаю, иду на кухню. Включаю свет. Ставлю чайник. Действия простые, бытовые, они помогают не сойти с ума. Пока вода закипает, я смотрю на скриншот на экране. И решение приходит само — четкое и бесповоротное. Отвечать. Но не так, как ждет она. Не так, как, возможно, ждет он.

Я не буду кричать. Не буду унижаться до выяснения отношений с ней. У нее нет на это права. Я беру телефон и печатаю коротко, глядя на клавиатуру с ледяным спокойствием:

«Лере. Ваше сообщение получено. Все вопросы о наших с Рустамом отношениях я буду решать с ним напрямую или через своего юриста. Любые дальнейшие попытки контакта будут расценены как преследование и приложены к материалам суда по делу о разводе. Больше не беспокойте меня».

Отправляю. Блокирую номер. Выдыхаю. Чайник закипел, и его резкий свист разрезает тишину. Я делаю чай, крепкий, без сахара, и сажусь у окна. На улице еще темно, но в окнах соседних домов кое-где уже зажигается свет. Чей-то обычный день начинается. Мой обычный день кончился три дня назад.

Через пятнадцать минут телефон снова вибрирует. На этот раз звонок. Рустам. Его имя горит на экране, как сигнал тревоги. Я беру трубку, не здороваюсь. Молчу.

– Даша, что ты ей написала?! – его голос срывается на крик с первых секунд. В нем нет ни вины, ни попыток поговорить. Только злость. – Она в истерике! Ты пригрозила ей судом? Ты совсем рехнулась?

Холодок, который возник внутри после моего ответа Лере, теперь растекается по всему телу, вымораживая последние остатки сомнений.
– Я попросила ее не беспокоить меня. И предупредила о последствиях, если она не поймет, – говорю я ровным, бесцветным голосом. – А то, что она сразу побежала жаловаться тебе, лишь подтверждает мою правоту. Вы – команда. Прекрасно.
– Она просто хотела поговорить! Объяснить! Чтобы не было войны!
– Войну начал не я, Рустам. Вы начали ее, когда легли в ту первую гостиницу. А теперь вы оба хотите, чтобы я вела себя «цивилизованно» и спокойно отдала тебе, как вещь? Извини, не выйдет.
– Я никого не собираюсь делить, как вещь! – кричит он. – Но ты должна понять… ты сама виновата! Ты перестала быть женщиной! Ты – мать, хозяйка, а не жена! Я задыхался!

Старое, как мир, оправдание. Вина перекладывается на меня. Моя вина в том, что я рожала его детей, вела дом, работала. Моя вина в том, что я не оставалась вечной девушкой для свиданий. Гнев, настоящий, чистый, наконец прорывает ледяную оболочку.
– Не смей, – говорю я тихо, но так, что, кажется, стекла задрожат. – Не смей говорить, что я виновата в твоей подлости. Ты сломал клятву. Ты предал нашу семью. Ты врал мне в глаза месяцами. И теперь ты прячешься за юбку своей любовницы, которая пишет мне дерзкие сообщения, а ты звонишь и защищаешь ее? Какой же ты… жалкий.

В трубке повисает гробовое молчание. Он не ожидал такого. Он ждал слез, истерик, попыток вернуть. Но не холодного, точного презрения.
– Ты… ты сама все разрушила, – глухо говорит он. – Если бы не твой скандал в кафе…
– Ага. Виновата кружка, – перебиваю я его. – Прекрати, Рустам. Разговор окончен. Все вопросы – к моему адвокату. И передай своей Лере: следующее ее послание, смс, звонок или букет у двери – и я подаю заявление в полицию о преследовании. У меня есть скриншот. Удачи вам в вашей «настоящей любви».