Развод. Светская жизнь

2

Захожу в ворота, окидываю быстрым взглядом громадину коттеджа и уже представляю себе её хозяина. Я же всё-таки профессионал: и как любой стилист по причёске и укладке уже может угадать характер своего клиента, так и я могу примерно прикинуть портрет хозяина по его жилищу.

И если интерьер и внутреннее убранство я ещё не успела разглядеть, то по внешнему виду особняка могу понять, что это мужчина старой закалки. Эдакий старорежимный крепыш. Не важно, сколько ему лет: ему может быть с равным успехом и двадцать, и тридцать, но он впитал с молоком матери или с чем-то там ещё, что настоящий мужчина обязательно должен построить крепость. Именно крепость. Просто на дом или на хижину он не согласен.

Неприступную. Непробиваемую.

И безвкусную.

Собственно, на вкус ему плевать, вкус — это дело второе, в конце концов, для таких как он у него всегда есть такие как я, которые смогут наполнить его жилище теплом, уютом. И светом. Ну что ж. У меня даже от нетерпения начинает пощипывать в носу, как у охотничьего пса. Обожаю новые проекты, когда буквально из-под моих рук что-то страшное и аляповатое вдруг начинает обретать форму, силу и красоту. Гармонию. В конце концов, это же моё призвание.

Ещё раз оглядываю все эти ракушечки-завиточки на фасаде, которые мне напоминают пластиковый домик Барби, и звоню в массивную кованую дверь. Наверняка выполненную по индивидуальному заказу в какой-нибудь мастерской, но совершенно неуместную здесь: да, как седло — корове, по другому не скажешь.

Но я приветливо растягиваю губы в улыбке, когда дверь распахивается, и на пороге передо мной возникает заказчик — Вениамин Павлович. Я отмечаю про себя, что на своей аватарке в мессенджере он выглядит намного привлекательнее и моложе, а сейчас надо мной возвышается солидный муж, явно злоупотребляющий деликатесами из самых дорогих московских ресторанов. Да, я, конечно же, вижу его роскошный, сшитый по индивидуальному заказу итальянский костюм, натянутую на тугой полный живот рубашку за пару тысяч долларов, и про себя с облегчением отмечаю, что такие, как правило, не сильно урезают бюджеты при строительстве.

Главное, чтобы им нравилось. А ещё было подороже и побогаче. Ну за этим дело не станет. Но мне очень важно познакомится с его женой. Я же на плане уже накидала детскую и спальню, а значит, Вениамин Павлович очень серьёзно относится к своему семейному очагу. На мой беглый взгляд ему шестьдесят, не меньше, и в таком возрасте, как правило, детки уже живут отдельно от родителей. Но я точно помню его пожелание про спальню для малыша. Ну что же, возможно, они с женой готовят детскую для внуков, которые будут приезжать к ним погостить.

— Очень рада наконец-то познакомиться лично, — энергично жму руку, чтобы ещё раз подчеркнуть, что я очень серьёзный подрядчик.

— Ия, взаимно, проходите. Сейчас Лялечка спустится, я ей сказал, что вы едете.

Лялечка? Оригинально, и я бегло оглядываю аляповатый интерьер из нулевых, который мне предстоит полностью переделать.

Мы заходим в гостиную в золотой отделке, такую кричащую, что у меня буквально начинает болеть голова от такого обилия богатства. Любой цыганский табор мог бы позавидовать такому убранству. Но я лишь сдержанно сажусь на диван, обитый ярко-бирюзовым шёлком, более уместный в каком-нибудь кабаре.

— Лялечка хочет всё успеть сделать до того как родится малыш, — объясняет мне мой заказчик, и мне становится ещё интереснее посмотреть на эту загадочную Лялечку, и я уже достаю свой блокнот:

— Отлично. Сколько у нас времени?

— Срок в марте, — и внутри меня всё обрывается. Два с половиной месяца?! Это нереально! Никто не сможет сделать это на такой площади!

Но я вспоминаю про отрицательный баланс «СВЕТской жизни», ещё раз прикидываю в голове бюджет проекта, и только деловито киваю в ответ:

— Времени осталось не так много, но мы успеем, — а сама уже начинаю судорожно прикидывать, кого же из ребят я смогу срочно сдёрнуть с проектов, чтобы успеть здесь всё буквально перестроить заново.

— Ляля, познакомься, это Ия, — как-то вдруг оживляется Вениамин Павлович, и я оборачиваюсь, приготовившись познакомиться с настоящим заказчиком.

— Очень приятно, — совсем недовольным голосом тянет юная дива, возникшая передо мной, и я понимаю, что она наверняка уже выбрала другого дизайнера. Я это вижу по её взгляду, которым она цепко окидывает меня. Я уже столько раз это наблюдала.

Я очень надеюсь, что у меня на лице не отразилось удивление, когда я увидела эту юную девочку. Да она не то что в дочки, она этому борову во внучки годится! И особенно это становится заметно, когда Лялечка садится рядом со своим мужем-дедушкой на диванчик. Хрупкая, как хрустящая креветочная чипсинка, она недовольно дует губки, а впрочем, сейчас у всех девушек с накачанными губами недовольный вид: лопающиеся от розового сока, она резко контрастируют с безрезультатно молодящимся мужем. Или кто он ей? Бой-френд? Хотя нет, любовницам точно не покупают такие огромные дома. Уютную квартирку в центре или в зависимости от дохода ещё куда ни шло, а дом — это уже серьёзное вложение.

— Веня, я же тебя просила, — строго смотрит на своего послушного мужчину эта девочка, и я замечаю её круглый и аккуратный, как кокосовый орешек, животик, кокетливо выглядывающий из-под её плюшевых шортиков Gucci.

— Лялечка просто уже выбрала дизайнера, но мне вас так рекомендовали, что я уговорил её посмотреть ваши эскизы, — словно оправдывается он передо мной, и мне хочется встать и уйти.

Какого хрена этот престарелый Гумберт тратил моё время?! У нас ведь всё по-честному, по-джентельменски, предварительные эскизы — просто мой бонус. Комплимент потенциальному заказчику. Но этот придурок уже знал заранее, что меня не выберут, и всё-таки заставил меня проделать эту бессмысленную работу!

— Давай ты просто для начала посмотришь, а потом уже примешь решение, хорошо, Лялечка? — с такой трогательной нежностью смотрит он на эту девочку, которая носит его ребёнка, что мне даже становится смешно.