Развод. Свободен, милый мой!

Глава 1

Звон хрусталя и взрывы хохота доносились с веранды. От басов модной музыки слегка вибрировал бокал в моих руках.

Сегодня мне исполнилось тридцать пять. И сегодня любимый муж подарил мне великолепный праздник!

Я стояла перед огромным зеркалом в прихожей нашего нового загородного дома и, поправив подол шёлкового платья цвета спелой вишни, снова посмотрела на своё отражение.

Платье плотно облегало тренированную фигуру и едва слышно шуршало при каждом движении. На шее поблёскивало колье с сапфирами, — утренний подарок Вадима. Я помню, как он застегнул замок и коснулся губами моей шеи, при этом шепча комплименты про оттенок камней под цвет моих глаз.

— Каринка! Ну ты где там застряла? — в прихожую заглянула моя подруга Светка с бокалом просекко. Помада на ободке стакана размазалась, а укладка распалась на длинные пряди. — Там твой свёкор собирается речь толкать, тебя ищут.

— Иду, Светик, — я отвернулась от зеркала, машинально разгладив ткань на бедре. — Вадима не видела?

— Ой, да куда он денется? — фыркнула она. — Твой Вадим либо опять с подрядчиками по телефону лается, либо вино из погреба тащит. Идём скорее, а то твой свёкор уже три раза прокашлялся.

На веранде тусовалось человек сорок: партнёры наших с супругом клиник, лучшие подруги, родственники с обеих сторон. У самого края террасы, под открытым тентом, восседал Аркадий Львович Гольдберг — главный инвестор сети, тот единственный человек, который шесть лет назад сразу поверил в мою концепцию и даже крепче, чем я сама. Рядом с ним устроились Марина Стрельцова, главврач флагманской клиники на Патриарших, её муж-кардиолог, и Ирина Соколовская — редактор глянцевого «Beauty Pro», чей диктофон, по моим наблюдениям, не отключался даже за ужином. У барной стойки переговаривались Лука и Маттео — представители миланской лаборатории, с которой мы в июне запускаем ампульную линию под маркой клиник. Эти люди приехали ко мне. Вадим называл их «нашими партнёрами», но партнёрами они были именно моими: что инвесторы, что главврачи, что итальянцы.

За длинным столом гремели тосты «за хозяйку», «за красоту» и «за прибавление в семействе», которое всё никак не наступало. Официант в белом фартуке пронёс мимо поднос с горячими закусками. От запаха обжаренного бекона меня замутило ещё сильнее.

Я принимала поздравления, подставляла щёки для поцелуев и оглядывала толпу поверх голов. Но Вадима нигде видно не было. Возле мангала возились повара из кейтеринга, перевёрнутая бутылка с маринадом капала на угли, шипение поднималось душным паром. На кухне обнаружились только пустые коробки от трюфельных конфет и грязные ножи на разделочной доске.

Я перехватила Лидию Михайловну, свою свекровь. Она восседала в плетёном кресле и мерно обмахивалась плотным чёрным веером.

— Лидия Михайловна, вы Вадима не видели? И Игоря тоже что-то нигде нет.

Свекровь мазнула по мне оценивающим взглядом, задержалась на туфлях, на колье, и раздражённо повела плечом.

— Игорь пошёл к машине, у него важное совещание в зуме. А Вадим… Карина, милая, это твой муж, и это ты должна знать, где он, а не я.

Я кивнула, никак не отреагировав на шпильку свекрови, давно привыкла не обращать внимания на её острый язык, и двинулась дальше по подстриженному газону. У фуршетного стола стоял недопитый бокал с мартини, на ободке смазалась тёмная помада, а рядом лежала маленькая замшевая сумочка с золотой пряжкой. Я узнала эту сумочку, она принадлежала Кате, жене Игоря. Моей невестке.

Вечер спускался на посёлок, между яблонями загорались гирлянды, кто-то из соседей запустил салют, и за высоким забором ухнули три приглушённых хлопка. Майский воздух пах сырой землёй после дневного дождя и подгоревшим шашлыком. Ноги в туфлях на шпильках слегка увязали в грунте, и я пошла медленнее, обходя поливочные шланги и не засыпанные ямки от вчерашней посадки роз.

В самом конце участка стоял старый летний домик. Мы планировали переделать его под баню, и сейчас там шёл ремонт. Стены покрывала свежая серая штукатурка, на полу лежали мешки с цементом, а у входа кто-то из работников бросил пыльный мешок с песком. Окна домика скрывались за густыми зарослями сирени, которую Вадим обещал спилить ещё в апреле.

Сквозь листья пробивался тусклый желтоватый свет. Там горел строительный прожектор на штативе, подвешенный электриком к балке неделю назад. Под ногами хрустнула сухая ветка. Из-за приоткрытого окна донёсся хриплый мужской вздох. Я узнала этот звук сразу…

Воздух мигом стал будто холоднее, я замерла в трёх метрах от стены. Сердце заколотилось в горле, в висках застучало в такт басам, доносящимся с веранды. Следом изнутри дома прорвался тонкий, судорожный женский всхлип.

— Быстрее… пожалуйста, ну же, Вадим… — прошелестел голос Катьки.

Я, как сомнамбула, прошла вперёд, поднялась на невысокое крыльцо и осторожно потянула дверную ручку на себя.

На старом кожаном диване, среди банок с краской и рулонов утеплителя, лежал Вадим. Брюки его были спущены, рубашка расстёгнута и сползла с одного плеча. Он двигался резко, тяжело… Катя распласталась под ним, закинув ноги ему на талию. Пальцы с французским маникюром впивались в его лопатки и оставляли красные полосы.

Вадим плотнее перехватил её за бёдра.

— О боже, Вадим… Игорь сейчас закончит совещание… быстрее… — простонала она.