Развод. Свободное падение

Двенадцая глава

Врач, опрыскав моё горло, велел мне молчать минимум полчаса. И по дороге обратно я отсчитывала минуты. И терпела. Не отвечала.

Только с силой недовольно сжимала губы и слушала-слушала в свой адрес отборное мамино мнение.

Сначала она мне высказывала, что я напрасно пытаюсь покрывать Романа и такие вещи нельзя спускать на тормозах. С чего она взяла, что я собираюсь прощать его выходки? Но мама не останавливалась и пилила меня почти до выезда на кольцевую.

Я пощадила её вчера и не рассказала полностью подоплёку нашей ссоры. Дело же не в том, что Рома ушёл в загул. Суть проблемы, что он не понимает недопустимости такого поведения в семье. Для него в том, что он тащит грязь в семью, нет криминала. Или Роман бессмертный, или идиот, уверенный, что его зараза не коснётся. Или… я даже не знаю, что думать на эту тему.

Но когда заговорил Пашка…, в этот момент меня прорвало.

- Я завтра же, в понедельник, переговорю с коллегой, и мы оставим твоего престарелого Казанову без штанов! Я сам не буду вести твои дела. Это не этично и не стоит нам нарываться. Но, поверь мне, Рома от возмездия не уйдёт, – сжав несчастный руль до побелевших костяшек, проговорил брат.

Я повернулась, вглядываясь Пашке в лицо, и только хотела возмутиться, но меня опередила мама.

- Паш, ты на развод пока не подавай. Мало ли как повернётся. Только как объяснить детям ту ужасную сцену, когда Роман поднял руку на Асю, — задумчиво ответила мама, и я не выдержала.

Эдак они без меня сейчас такого нарешают, и тысяча мудрецов потом не разберёт, откуда и что взялось!

- Может быть, вы дадите мне самой разобраться с мужем? Не прошло ещё и суток с момента скандала, а вы уже решили за меня как жить и что делать! – просипела, ещё не до конца отошедшим горлом.

- Молчи!

- Уже нарешала!

Хором ответили родственнички.

Отлично! Надо же, как мало нужно, чтобы мой брат и мама в кои-то веки сходились во мнении! И никакого непонимания между ними, и полная поддержка друг друга. Спасители!

- Значит, так! – начала я, строго вглядываясь то в одного, то в другого, и поднимая руки ладонями вперёд, продолжила, — сначала я должна поговорить с Романом.

- Только в моём присутствии! – тут же влез Пашка, и я зыркнула на него, давая понять, что ещё не закончила разговор.

Брат закатил глаза, превращаясь на мгновение в привычного расслабленного родного раздолбая.

- Мама, я не жертва домашнего насилия! Мне неприятно было в больнице, мне стыдно перед врачами и медсёстрами. Пойми, синяки – следствие случайности и моей недальновидности. Ромка был пьян, когда мы начали разговор. Я не сразу поняла, а когда унюхала, то уже не смогла остановиться. Он не рассчитал и наверняка не представляет, что наделал, – заговорила и, видя, как мама собирается мне возразить, перебила её, не давая сказать:

- Стоп! Я не оправдываю его! Не нужно делать такое лицо, я понимаю, что все жертвы говорят похожие слова! Да, это звучит дико. И я не собираюсь его подпускать к себе больше. Но поговорить нам необходимо.

Хотя бы для моего понимания.

Не бывает так, что жили-жили нормально семнадцать лет, а потом – бах! И взрыв. Всё плохо и разбежались. С Ромкой явно что-то происходит нехорошее, и я обязана всё выяснить. Чтобы не винить потом себя.

Замолчала, сглатывая набежавшую слюну.

Как же жалко звучит всё это со стороны. Вероятно, так и начинается путь жертвы…

- Ася! Ты полезла выяснять отношения с пьяным? – мама выразительно посмотрела на меня, давая прочувствовать всю глупость ситуации.

Павел в это время притормозил и, выбрав место, припарковался, прижавшись к бордюру. Включил аварийку. Повернулся ко мне корпусом и спросил, сжимая челюсти:

- Ты хочешь убедиться, что твой распрекрасный Рома на самом деле совсем не такой козёл, как оказалось. Что он болен и страдает?

И замолчал. Явно глотая дальнейшие определения.

- Что ты утрируешь? Я просто хочу поговорить. Спросить ещё раз «Почему?» Я не могу поверить, понимаешь? – устало ответила, отворачиваясь к окну.

Когда я думала про себя всё то, что в этот момент озвучиваю, оно не казалось мне таким жалким. Наоборот. Я чувствовала себя правой. А сейчас… Ещё и после унизительного осмотра у врачей, да и посла маминых нотаций… Все мои доводы звучали ужасно. Наивно. Как в дурном сериале.

- Хорошо, – сдерживая в себе явно прорывающиеся эмоции, сказал брат. - Поехали! Прямо сейчас? Все вместе. Обещаю, что дам вам поговорить и не стану влезать. Просто побуду в другой комнате. При открытых дверях.

Я хлопнула глазами от неожиданности, посмотрела с недоверием на брата и с сомнением перевела взгляд на маму.

- Я посижу в машине, – коротко ответила она на незаданный вопрос.

Нет! Ну, какое взаимопонимание!

- Ась, в воскресное утро он наверняка дома отсыпается. Завтра на работу. Где ты будешь его после вылавливать. Давай! Соглашайся! Куём, не отходя от кассы! – подмигнул мне брат, и я медленно кивнула головой, соглашаясь.

Пашка хмыкнул и тронулся с места, высматривая удобный разворот.

Он ехал в нашу городскую квартиру, и в машине висело тяжёлое, густое, словно патока, неодобрительное молчание.

Такое чувство, будто я попала в бурный поток и события раскручиваются так, что у меня не остаётся манёвра. Только один путь. И совсем нет времени на осознание произошедшей беды. Меня несёт в этом потоке. Я точно знаю, что впереди пропасть. Но сделать что-либо не могу.