Развод. Тайное становится явным

Глава 1

Майское солнце безжалостно плавило асфальт за окнами зоомагазина, но в моем кабинете было прохладно и пахло сухим кормом и офисной пылью. Я перебирала накладные, когда резкая трель телефона разорвала тишину.

— Ольга Сергеевна, вы только не пугайтесь, — голос классной руководительницы, всегда спокойной и педантичной женщины, дрожал и срывался.

Мое сердце пропустило удар. В висках запульсировала кровь.

— Софию… Софию забрала скорая. Она потеряла сознание на уроке, прямо за партой.

Внутри всё мгновенно превратилось в ледяную пустоту. Мир сузился до трубки, зажатой в побелевших пальцах.

«Как скорая? Что случилось? Куда повезли?» — мысли лихорадочной стаей заметались в голове, но язык отказывался подчиняться, не в силах сформулировать ни единого слова. Перед глазами встало бледное личико дочери с огромными серыми глазами, такими похожими на глаза её отца.

— Сказали, в Первую детскую. Поезжайте скорее! — выдохнула учительница и отключилась.

Я сухо обронила «Спасибо» и швырнула трубку на стол.

Дальше действовала на автомате. Ноги сами понесли меня по коридору к кабинету начальника.

Антон Павлович, мужчина лет пятидесяти с тяжелым подбородком и вечно недовольным взглядом исподлобья, как раз просматривал какие-то бумаги.

Я влетела без стука, что было абсолютно на меня не похоже. Застыла на пороге, теребя край легкого шифонового платья, и пыталась выдавить из себя хоть что-то внятное. Из моего рта вылетали лишь обрывки фраз:

— Там… дочь… скорая… пожалуйста, отпустите…

Антон Павлович нахмурился, его крупные пальцы с массивным перстнем сжали ручку. Секунду он всматривался в мое побледневшее, осунувшееся лицо, обрамленное выбившимися из небрежного пучка русыми прядями, и, кажется, собрал разорванные паникой слова в единую картину.

— Езжайте, — его голос прозвучал как приговор, но в нем сквозила сталь. — Но завтра чтобы как штык на рабочем месте. Придет крупная партия. Если подведете, Ольга Сергеевна, мне придется серьезно задуматься о вашей профпригодности.

Он бросил на меня тяжелый, предупреждающий взгляд, в котором читалась вся его натура прагматичного собственника.

— Да, конечно! Обязательно! — закивала я, хватая ртом воздух, и выскользнула за дверь быстрее тени.

В коридоре я действовала как заведенный механизм. Метнулась к своему столу, схватила телефон, ключи, кожаную сумку. На бегу, чудом не сбив удивленную коллегу из соседнего отдела, выпалила прощание и уже на крыльце, жмурясь от яркого майского света, трясущимися пальцами начала тыкать в экран смартфона, вызывая такси.

Солнце нестерпимо пекло макушку, но меня бил озноб. Я только сейчас, в эти минуты томительного ожидания машины, начала связывать факты. Вспомнила, как в последнее время Софа стала рассеянной, как быстро уставала и как бледна была её кожа. Я списывала это на школу. Первый класс — колоссальная нагрузка, столько домашних заданий! Но теперь эта мысль обожгла меня стыдом и ужасом.

«Неужели, — подумала я, чувствуя, как к горлу подкатывает липкий комок страха, — неужели я настолько плохая мать, что не заметила, как с моим ребенком случилась беда?»