Развод. Теперь я играю без правил

Глава 2.

Только стук наших сердец да кукушка, неожиданно появившаяся из часов, прерывают тяжёлую тишину.

Андрей встаёт из-за стола, идёт к окну, стоит там пару минут, продолжая молчать, потом зачем-то закрывает сторону окна, открытую на проветривание. Много ненужных действий, кажется, словно он просто оттягивает время.

А я продолжаю ждать, повторяя себе: «Скажи, что нет, скажи, что нет! Скажи, что нет никого и это действительно россказни журналистов!»

— Да, это правда. У меня другая женщина. И да, это Роза. Так случилось, Диан. — Поворачивается ко мне лицом от окна. Взгляд уверен и холоден. — Но говорю сразу — это ничего не значит!

Ложка, которую я держу в своей руке, желая размешать сахар в приготовленном чае, выпадает из рук.

— Ну как же так... — как не крепилась, не готовилась, всё равно растерялась. — А как же наши дети... — самый тупой и ненужный аргумент произношу в ответ.

— А что дети? — пожимает равнодушно плечами. — Не понимаю, зачем ты про них. У меня же просто другая женщина, они к ней никакого отношения не имеют. Не мешай мухи и котлеты в одном котле.

И всё? Он говорит об этом так просто? И стеснения не заметила ни на лице, ни в движениях. И даже, вроде, нервозности нет. Обычный равнодушный взгляд в упор на собеседника.

Андрей умеет так, я давно привыкла к этому.

— Она тебе всё сказала? — буднично спрашивает, словно это разговор о делах семьи.

— Ну я не знаю, что у вас входит в понятие «всё». Представилась и сказала, что ты был с ней сегодня, как раз едешь от неё.

— Так и есть, Диана, — снова кивает. — Был у неё, но потом ещё заехал на работу.

— То есть, что она ждёт от тебя детей, мальчиков и в довесок близнецов… — обнимаю себя за плечи, словно хочу закрыться от того, что он мне подтвердит сейчас.

— Да, Диана. Всё подтверждаю.

— Зачем на работе-то? Роешь себе яму, Андрей.

— Диан…

— Любишь её?

Очередной глупый вопрос! Мне-то какая разница?! Просто топит отчаянье, и, наверное, в целях самосохранения хочется услышать: «Нет, не люблю! Только ты и наши дети имеют для меня значение».

А если скажет это, поверю?

— А что это меняет? — удивляется моему вопросу. — Люблю, не люблю, тебе ли не всё равно? Что даст тебе эта информация? Как ни крути, у меня пацаны будут.

Сколько цинизма, равнодушия в этих ответах, спокойствия и нескрываемой агрессии одновременно.

Словно он подготовлен заранее и всё предусмотрел. Тон такой в разговоре, как будто мой муж защищается, хотя я на него даже не нападаю.

— Просто интересно, женское любопытство. Мы, женщины, наивно полагаем, что мужчины умеют ценить свою семью, — упрекаю его, вспоминая наш совместный путь к его креслу градоначальника. — Ну, молодец, что ещё скажешь. Ходок. Половой гигант. И снова близнецы… Сразу два мальчика. То есть, получается, всё дело лишь в том, что я не смогла родить тебе сына? Ну и бред!

Он молчит теперь, ничего не отвечает.

— Бред! — повторяю, — чушь! Дичь! — не сдерживаюсь, чувствую, как подступают слёзы и начинаю истерично смеяться.

— Прекрати! — продолжает занимать оборонительную позицию, но теперь уже в более агрессивной форме, повышая голос.

— Но всё равно как-то не очень честно, не находишь? — но я продолжаю. —Ты должен был сказать мне об этом сам! Не профурсетка твоя позвонить и поставить перед фактом, что вот-вот и она родит от тебя, а ты сам! Или как, у самого кишка тонка и только передо мной бравируешь своим смелым характером?

Стоп! Надо остановиться, ведь всё равно этот разговор ни к чему не приведёт. Только разозлю его, не больше.

Я знаю главное: всё правда, а остальное уже по остаточному принципу и совершенно не имеет значения.

Беру себя в руки, потому что чувствую — скоро перейду на крик.

Поднимаю глаза вверх, чтобы слёзы, которые скопились в уголках, не имели возможности бежать по лицу. Они так и останутся там, внутри меня.

— Ничего не поменяется, Диана, — сурово говорит муж. — Запомни: ничего не поменяется! — нажимает на эти слова интонацией.

— Серьёзно? — усмехаюсь. — С чего вдруг? И как мы, по-твоему, дальше будем жить, если, как ты говоришь, ничего не поменяется? — интересно становится послушать его.

Хотя на самом деле догадываюсь, что он мне скажет: для его карьеры политика правда станет крахом! Большой проблемой. Именно поэтому ничего не поменяется!

Но когда он спал со своей сотрудницей на работе, тогда краха не побоялся?

— Как жили, так и будем жить. Буду продолжать выгорать на работе, ты заниматься нашими девчонками, своими драгоценными цветами. В общем, всё как обычно и привычно, без трагедий. Детей, которые родятся, сама понимаешь, не брошу, но пока записать на себя не смогу. Пронюхает кто, как оправдываться?

— А смысл тогда рожать пацанов, если не давать им свою фамилию?

— Позже дам! Всё будет, но со временем, не сейчас.