Развод. Терапия чувствами

Глава 1. Скалка, полиция и один бывший муж

Три часа ночи. Я, Ася, врач-диетолог, блогер и просто женщина, которая после развода наконец-то начала высыпаться, мирно спала в своей кровати. Сны мне снились хорошие: авокадо на тостах, стройные пациенты, платящие вовремя, и никаких мужиков с вечными кризисами.

Домофон заверещал.

Я перевернулась на другой бок. Не открою. Не открою, даже если это министр. Или Димон. Особенно если Димон.

Домофон заверещал снова. Потом стих.

— Фух, — выдохнула я в подушку. — Пронесло.

Но не пронесло. Через минуту в подъезде раздался грохот. Кто-то споткнулся о мою велосипедную камеру, которую я всё никак не вынесу. Потом мат. Потом шёпот. Потом скрежет — кто-то царапал мою дверь. Прямо по краске.

Я села на кровати. Сердце ухнуло в пятки. Мысли забегали: «Грабители! Маньяки! Конец света!»

— А ну прекратите! — крикнула я дрожащим голосом, подойдя к дверям. — У меня газовый баллончик! И скалка!

Из-за двери донеслось жалобное:

— Ась, это я. Не надо баллончик. У меня и так глаза слезятся.

Дима — бывший муж.

Я выдохнула. Потом снова вдохнула и разозлилась.

— Ты что, дурак? Третий час ночи! Иди домой!

— Не могу, — простонал он. — Я потерял ключи. И телефон разрядился. Асенька, открой, я замёрз.

— Зачем ты царапал дверь?

— Я искал замочную скважину, но темно тут. Открой, пожалуйста.

Я подошла к двери, посмотрела в глазок. Дима стоял, прижимаясь лбом к руке, похожий на пьяного ангела. Помятый, но всё ещё красивый. Те самые волосы в беспорядке, которые когда-то сводили меня с ума. Тёмные круги под глазами, но губы — мягкие, родные. Как же я его любила раньше. Но я взяла себя в руки.

— Не открою, — сказала я. — Вызови такси и поезжай к маме.

— Мама в Сочи. Ась, я серьёзно. Я умираю.

— Ты всегда умираешь.

Он начал стучать. Сначала тихо, потом громче. Потом перешёл на удары кулаками.

— Открой! Ася! Я простыну! У меня насморк начнётся!

Я прижала ладонь ко лбу. Вот кретин! У меня удар сейчас случится от его идиотизма.

— Вызову полицию, уходи! — пригрозила я.

— Вызывай, — ответил он. — Я скажу, что меня бывшая жена пытает голодом. Там у тебя в холодильнике еда есть, я знаю... улика.

Я открыла рот, чтобы ответить, но не успела. Соседка сверху, тётя Зина, высунулась из своей квартиры:

— Это кто там орудует? А ну прекрати! Люди спят!

— Тётя Зина, это я, — жалобно сказал Дима. — Асенька меня не впускает.

— Ася, впусти человека! — гаркнула соседка. — Мне завтра на работу! Или я сама сейчас полицию вызову — вас обоих оштрафуют!

Сосед снизу, дядя Гриша, тоже подключился:

— Чего за шум? У меня давление! Впусти уже мужика, чего он под дверью сидит?

— Он мне не мужик, он бывший! — крикнула я.

— А мне плевать! — ответил дядя Гриша. — Открывай, давай, мне спать хочется!

Я поняла, что сопротивляться бесполезно. Если сейчас не впустить Диму, соседи соберут совет и посадят меня на кол за нарушение тишины. Или, что ещё хуже, напишут жалобу в управляющую компанию.

Я открыла дверь. Дима шагнул внутрь с видом триумфатора, но не успел он и рта раскрыть, как я схватила со стула скалку. Ту самую, которой тесто раскатываю, положила ее специально в коридоре, чтобы была под рукой на случай таких визитов.

— А ну стоять! — закричала я и огрела его по плечу. Не сильно, но ощутимо.

— Ой! — взвизгнул Дима, отскакивая. — За что?

— За то, что царапал дверь! За то, что соседей поднял! Почему мне спать не даешь?

Я махнула скалкой ещё раз, попала по руке. Он закряхтел, потирая ушибленное место.

— Ася, больно же. Ты чего дерёшься? Я же беззащитный.

— Беззащитный он! — фыркнула я, опуская скалку. — Ты — танк вредоносный с придурью.

Дима погладил плечо, сделал несчастные глаза. И — я снова увидела того самого парня, которого любила. Красивого, даже сейчас. Губы чуть припухли, ресницы длинные, и весь он такой потерянный, что рука сама потянулась убрать прядь с его лба. Вот зачем мироздание создает таких красивых мужиков, а нам потом мучайся?

— Ладно, проходи, — буркнула я. — Но если ты начнёшь домогаться, предупреждаю, скалкой по голове получишь. У меня рука не дрогнет. Как в прошлый раз не получится.

Он прошёл на кухню, сел на табуретку. Я поставила перед ним тарелку с гречкой и котлетой, которые положила и нагрела.

— Ешь и выметайся.

Дима взял вилку, но не торопился. Смотрел на меня с какой-то грустной нежностью.

— Ась, ты помнишь нашу свадьбу?

— Помню, — отрезала я. — Ешь.

И воспоминания накатили на меня волной.

Я была счастлива. Белое платье с открытыми плечами, фата, цветы. Дима клялся в любви. Гости пили, ели, кричали «горько». Мы с ним очень счастливые убежали из-за стола от гостей, целовались и пили шампанское из горла в какой-то комнате в ресторане. Я смотрела на него и не могла поверить, что это неимоверно красивое божество теперь мой муж. За что мне такое счастье?

Правда, потом выяснилось, что когда нужно было покупать букет невесте у жениха не оказалось денег и их ему дал мой папа, тогда я этому моменту не придала значения, но сейчас вспомнила очень отчетливо. Да, и вообще, вся наша свадьба была сделана на деньги Диминой мамы. Но и это меня тогда не смутило. Глаза мне затмила его невероятная красота.