Развод. Только (не) ты

Глава 3. Притворись, что не знаешь

Анна

Я смотрю на дочек, и сердце болезненно сжимается.

Мои девочки... Такие красивые, такие счастливые.

Они так старались помочь с праздником: воздушные шары, растяжка с поздравлениями на стене. Даже что-то приготовили сами, судя по легкому запаху горелого из кухни.

Вот и что мне сейчас делать? Разрушить их мир одной только фразой?

Прямо сказать, в чем причина моих слез? Что их отец, которого они обожают, только что целовал другую женщину прямо у меня на глазах? Да еще с таким пылом…

А я… я еще ей и торт привезла!

Желудок сводит от ярко вспыхнувшей в памяти картинки случившегося.

Нет, я не имею права втягивать их в это болото. Это наши с Андреем проблемы. Моя боль.

Сначала мы должны сами разобраться во всем, потом уж и поставлю их в известность.

Вот только как сидеть за одним столом с мужем и делать вид, что ничего не случилось? У меня не получится притворяться счастливой женой. К тому же нет ни малейшего желания это делать.

Я лихорадочно соображаю, что сказать по поводу моего состояния и как отменить наш ужин.

— Девочки, — вдруг подает голос муж, и я вздрагиваю от его хриплого голоса. — Мама расстроилась из-за программы по радио. Вы же знаете, какая она у нас порой сентиментальная. Там рассказывали такую душещипательную историю, что даже меня за душу взяло.

Андрей хватает меня за локоть и бросает на меня быстрый взгляд, в котором читается предупреждение: молчи.

Я отвечаю ему таким же взглядом: отпусти. Однако он не отпускает — лишь немного ослабляет хватку. И главное, стоит улыбается дочерям как ни чем не бывало!

Меня берет зло — надо же, как быстро сориентировался, с ходу придумал оправдание. Видимо, поднабрался опыта, пока крутил шашни за моей спиной.

Даже учел, что у нас высокие ворота, и девочки не видели, что мы приехали по отдельности.

— Что за история, пап? — оживляется Лада.

— Давайте обсудим это позже, — мягко прерывает он. — Сегодня у нас праздник, верно? И, кажется, я чувствую запах горелого...

— Ой, это торт! Мы решили испечь его сами. Наверное, немного подгорел, — вскрикивает Катя, немного краснея, и бросается на кухню.

Лада спешит за ней.

Андрей поворачивается ко мне.

— Иди и приведи себя в порядок. Эти потеки туши тебя не красят, — приказывает, — а потом спускайся к нам. Дочери ждут. И не вздумай ляпнуть им о том, что случилось.

— Ты шутишь? — ошалело пялюсь на него.

— Разве похоже на то, что я шучу? — темнеет его взгляд.

— Я не собираюсь сидеть с тобой за одним столом! — шиплю.

— Еще сегодня утром спокойно сидела.

Я смотрю на мужа в полном шоке. Поверить не могу, что он это серьезно.

— Этим утром я не знала… — начинаю, но он прерывает меня:

— Вот и притворись, что не знаешь. Не порти мне семейный ужин.

Мои брови взлетают почти до линии роста волос.

«Не порти МНЕ семейный ужин?»

Мой голос дрожит, но я продолжаю яростно шептать, чтобы не услышали девочки.

— Значит, это ТВОЙ семейный ужин? А я что, просто декорация на заднем плане? — Я аж задыхаюсь от возмущения. — Ты правда думаешь, что можно как ни в чем не бывало требовать от меня изображать счастливую жену после того, как целовал другую женщину?

На кухне что-то звякает, и я невольно бросаю взгляд в ту сторону. Катя с Ладой о чем-то увлеченно спорят, гремя посудой.

— Мы не будем обсуждать это сейчас, — осаждает меня Андрей безапелляционным тоном. — Ты просто успокоишься и пойдешь на кухню. Подумай о девочках, они ждали этого вечера.

И вроде бы муж просит о том, о чем я и сама думала несколько минут назад: не вмешивать дочек, вот только мотивы у нас совершенно разные.

Ему, в отличие от меня, явно ничего не мешает использовать их в своих целях. Например, чтобы манипулировать мной.

— Ты же не хочешь все испортить? — продолжает муж.

— Это ты все испортил, не я! И тебе еще хватает совести прикрываться детьми?

— Тише! Мы поговорим позже. Одни. Или ты действительно хочешь подключить их к нашим разборкам? — хмыкает муж, игнорируя первую часть моей фразы. — Я думал, в тебе достаточно мудрости, чтобы этого не делать.

— Мудрости? — взлетают мои брови. — А в чем мудрость-то? В том, чтобы прикрывать твои похождения?

Андрей прищуривается, и его ноздри с шумом раздуваются.

Я расправляю плечи и чувствую, как изнутри поднимается волна холодной ярости.

— Я не стану делать вид, что все в порядке. Не стану улыбаться и притворяться. Скажу девочкам, что плохо себя чувствую — что, в общем-то, правда — и поднимусь к себе. А ты... ты можешь наслаждаться СВОИМ семейным ужином. А потом мы поговорим.

— Мам, пап! — доносится с кухни голос Лады. — Идите сюда! Мы с Катей спасли торт.

— Иду, солнышко, — отзываюсь я, и мой голос звучит почти нормально. Потом поворачиваюсь к мужу: — И даже не пытайся меня остановить.

Я огибаю Андрея и вхожу на кухню.

— Девочки, у меня ужасно разболелась голова. Я прилягу, хорошо?

— Мам, а как же праздник? — расстроенно тянет Катя.

— Милая, я, правда, не очень хорошо себя чувствую.