Развод. Только (не) ты

Глава 4. Некрасиво

Анна

Я выхожу из спальни вместе с Ладой, а саму аж потряхивает от боли, обиды и злости. Внутри все горит, будто кто-то вылил в грудную клетку кипяток. Каждый вдох дается с трудом, словно воздух превратился в битое стекло.

Перед глазами снова и снова всплывает эта мерзкая сцена: руки Андрея на чужой талии, их вздохи, полные страсти… Несколько часов назад муж переспал бы с этой девицей, если я бы их не застукала.

А теперь как ни в чем не бывало сидит внизу и играет роль добропорядочного человека, заботливого отца.

Судя по его поведению, он ни капли не раскаивается.

Уму непостижимо.

В висках стучит от несправедливости происходящего. Вместо извинений, попыток объясниться, слов о том, как ему жаль, муж выставляет меня виноватой перед дочками. Меня! «Некрасиво», видите ли, получилось, что я не осталась с ними.

Можно подумать, это я разрушила наш семейный ужин, а не его предательство, которое выжгло дотла все, во что я верила.

К глазам подступают злые слезы — не от слабости, а от бессильной ярости.

Мне хочется кричать, швырять вещи в Андрея, заставить его почувствовать хотя бы десятую долю той боли, что разрывает меня изнутри.

Но я не могу. Не при детях. Мы никогда при них не скандалили, и начинать сейчас я не стану. И от этого еще паршивее — даже право на открытую злость и боль муж у меня отнял.

— Мам, ты в порядке? — обеспокоенно смотрит на меня Лада, когда я останавливаюсь на пару секунд.

Я отвечаю ей вымученной улыбкой, и мы идем дальше.

Нет, я не в порядке. Вообще не в порядке!

Каждая совместная фотография на стенах, мимо которой прохожу с дочерью, теперь кажется насмешкой.

Лада, ничего не подозревая, указывает на один из снимков.

— Помнишь, как мы были в горах? Я никогда не забуду, как Катька проехала с горки на жопе, — смеется она. — И как ты замерзла, а папа поил тебя горячим чаем и грел твои руки в своих.

Я помню. Каждое воспоминание о счастливых моментах с Андреем отдается новой волной боли.

Реальность обрушивается на меня, как небоскреб после землетрясения.

Я не была готова к тому, что придется принимать решение так быстро.

Внутри теплилась надежда, что это все какая-то глупая ошибка, что Андрей все объяснит, что можно будет все наладить.

В груди все еще живет та наивная девочка, которая верит в вечную любовь и нерушимость семейных клятв. Она отчаянно цепляется за соломинку, пытается найти оправдания, придумать причины, по которым все случившееся могло быть не тем, чем кажется.

Глупо? Наверное.

Горькая усмешка кривит губы.

Сложно признавать, но… никаких причин и оправданий нет. Налаживать нечего. И разговаривать мне не с кем и не о чем: мужу это явно не нужно, иначе он бы уже это сделал. Его равнодушие и лицемерие как последний гвоздь в крышку гроба наших отношений.

Боже, как же больно, когда привычная жизнь рушится вот так...

Мы все ближе к столовой.

Я кристально ясно осознаю: то, что сейчас сделаю и скажу, когда спущусь к мужу и Кате, станет точкой невозврата.

Когда мы с Ладой заходим, Катя привстает из-за стола и радостно улыбается.

— Мам, мы тебя ждали! Да, пап?

— Угу.

Андрей изучает меня взглядом-рентгеном. Похоже, пытается понять, чего от меня ждать.

Я подхожу к столу и беру бокал с соком. Сжимаю его так крепко, насколько могу, чтобы никто не заметил, как дрожат руки.

Остальные делают то же самое, и только Андрей прищуривается и едва заметно качает головой. Мол, не вздумай вычудить что-нибудь этакое.

Я отвечаю ему едкой кривой усмешкой.

Наверное, можно было бы походить вокруг да около, позлить мужа, но у меня на это нет сил.

— Дорогие мои, — начинаю, глядя на дочек, — давайте выпьем за семью. За двадцать три года нашего брака с папой и за то, что двадцать четыре года уже не…

В этот момент раздается громкая мелодия мобильного, и я вынужденно умолкаю.

Это телефон Андрея. Он снимает трубку, слушает то, что ему говорят, и его лицо каменеет.

— Мне нужно уехать, — бросает коротко.

— Ну па-а-ап! — восклицает Катя. — В кои-то веки собрались все вместе.

— Это срочно, — качает муж головой.

Теперь он обращается ко мне:

— Не знаю, когда вернусь. Скорее всего, поздно — проблемы на одном из складов. Продолжайте без меня.

Несколько секунд, и Андрей, бросая на меня жесткий красноречивый взгляд, скрывается за дверьми.

— Ну вот, — цокает Лада, — посидели, блин. Отметили. Мам, ты хоть попробуй торт, что ли. Это, конечно, не твои шедевры, но вроде неплохо получилось.

Я смотрю на их торт, на остальную еду на столе и понимаю, что в меня сейчас ничего не полезет.