Развод. Только (не) ты

Глава 7. У меня теперь новая жизнь

Анна

Слова мужа впиваются в меня, как отравленные иглы.

Каждое бьет точно в цель, разрывая душу на части. Я смотрю на него и не узнаю.

Двадцать три года совместной жизни… Каждая морщинка на его лице, каждый шрам, каждая привычка — все было таким родным, таким... моим. А теперь он говорит, что задыхается. Что я — болото.

В груди что-то сжимается и рвется.

Больно. Господи, как же больно... Словно кто-то вырвал сердце и растоптал его. Я прижимаю ладонь к губам, пытаясь сдержать рвущийся наружу крик.

Внутри все дрожит от боли и унижения. Во рту мерзкий привкус горечи, а к глазам подступают слезы. Я резко зажмуриваюсь и шумно выдыхаю через нос.

— Еще вчера вечером ты почему-то не хотел, чтобы я портила тебе семейный ужин…

— Вот именно, что вчера, — резко перебивает меня муж. — У меня было время подумать. Раз уж ты все узнала, к чему мне теперь терпеть?

В голове начинает шуметь.

— И давно ты… терпишь?

Вместо ответа Андрей проходится по мне красноречивым взглядом, и его рот изгибается в кривой усмешке.

Значит, давно.

— Знаешь, Андрей, — поднимаю на него взгляд, — ты прав. Развод — не конец света. Конец света был тогда, когда я не спала ночами у твоей больничной койки. Когда продавала все, что у нас было, чтобы оплатить долги и твое лечение. Когда молилась каждый день, чтобы ты просто выжил.

— Да ладно тебе, Ань, — Андрей разваливается в кресле с таким видом, словно делает мне великое одолжение, продолжая разговор. — Что ты драму-то разводишь? Подумаешь, потратила несколько лет своей жизни. Сама же носилась, как курица с яйцом. «Андрей то, Андрей это».

Он демонстративно закидывает нога на ногу.

— И вообще, может, это судьба так распорядилась? Я в той аварии как будто заново родился. Прозрел. Понял, что жизнь проходит мимо. А тут Ника... Молодая, красивая.

— И ты на полном серьезе думаешь, что такой молодой и красивой ты нужен не как кормилец и глава семейства? — не сдерживаюсь я.

Лицо мужа искажается, словно я зашла на запретную территорию. Он подается вперед и сверлит меня взглядом.

— Я не думаю, я в этом уверен. Нике не нужны мои деньги, ей нужен я. А мне — она. Целеустремленная, энергичная, умная. Не то что ты — вечно уставшая, потухшая, безжизненная. Как посмотрю на тебя — прям тоска берет.

— Андрей, ты сейчас серьезно? — Мой голос дрожит от возмущения.

Конечно, зачем ему теперь я? Отдала всю себя до капельки — свободна. Уступи место другой, полной сил и энергии.

— А что такого? Я всего лишь говорю правду.

— То есть все эти годы, когда я не спала ночами...

— Ой, началось, — перебивает он. — Не спала, жертвовала... Мне это уже надоело. Ты своей жертвенностью меня просто придавила. Удавку на шею накинула.

— Как тебе не стыдно! — взрываюсь я. — Я ведь за все это время ни разу не попрекнула тебя тем, через что прошла. Ни слова тебе не сказала…

— Я тебя умоляю, Ань, — Андрей прищуривается, — хватит этого цирка. Да, ты не говорила. Но это читалось между строк каждый гребаный день — в каждом твоем взгляде, во всей тебе. Знаешь, что самое смешное? Пока ты изображала великую жертву, я просто притворялся. Из жалости, наверное.

— Из жалости?!

— Ну да, — он пожимает плечами. — Думал, куда ты денешься такая... среднестатистическая. А с Никой у меня настоящая жизнь. Понимаешь, она не пилит меня напоминаниями о своих заслугах — ни словом, ни взглядом. Она просто берет и делает. И у нее это получается гораздо лучше, чем у тебя.

Он встает, подходит к зеркалу и поправляет дорогой галстук.

— И вот что я тебе скажу: ладно бы та авария хоть как-то на тебя повлияла, что-то изменила. Я вон многое переосмыслил: хожу в спортзал, слежу за собой, расширяю кругозор. Опять же, развиваю бизнес. А ты... ты как была курицей-наседкой, так ею и осталась. Только теперь еще и старой стала.

— Ты... ты просто чудовище, — в полном шоке шепчу я.

— Нет, дорогая, я просто наконец-то с тобой честен. А сейчас извини, мне пора. У меня свидание. Не хочу опаздывать — Ника этого не любит. Она, знаешь ли, девушка с характером. Не то что ты — половичок у двери.

Андрей направляется к выходу, но останавливается в дверях.

— Да, и еще... Можешь оставить себе все эти фотографии, — он машет рукой на наши семейные снимки на стене. — Мне они без надобности. У меня теперь новая жизнь, а старье пусть остается в прошлом. Как и ты.