Развод. Только (не) ты

Глава 9. На надежде далеко не уедешь

Анна

— «Отдашь»? — Я даже поперхнулась чаем. — Ларис, ты себя слышишь? Он что, вещь? Которую можно отдать или не отдать?

— Ань, ну не глупи. Двадцать три года вместе. Ты что, правда готова все перечеркнуть из-за какой-то...

— Нет, это он все перечеркнул! — Я с грохотом ставлю чашку на стол. — Ты как будто пропустила все то, что я рассказала, что он мне наговорил и как меня унижал. «Курица-наседка», «болото», «половичок у двери»...

— Психанул мужик, с кем не бывает? Остынет, одумается...

— Лариса! — Я в шоке смотрю на сестру. — А если бы твой Славик тебе такое сказал? Если бы он нашел себе молодую девицу и заявил, что все эти годы притворялся, что любит тебя?

Сестра фыркает:

— Ну ты сравнила. Где Слава — обычный менеджер среднего звена, и где твой Андрей — успешный бизнесмен, директор компании? У таких мужчин часто крыша едет в определенном возрасте. Кризис среднего возраста, седина в бороду — бес в ребро...

— То есть, по-твоему, если мужик богатый и успешный, ему можно быть подлецом? — внутри закипает ярость. — Можно предавать, изменять, унижать, топтать человека, который отдал тебе половину жизни?

— Ань, пойми, — сестра наклоняется ко мне через стол. — Такие, как Ника, они же хищницы. Охотятся на успешных мужиков. Окрутила его, заморочила голову...

— Он взрослый человек, а не баран на привязи. Сам принял решение.

— И что теперь? Будешь гордо страдать в одиночестве, пока эта девка греет твою постель и тратит твои деньги?

— Нет, — качаю головой я. — Буду жить дальше. Без человека, который способен так поступить с любящей женщиной. И дело не в Нике, дело в нем самом.

— Да очнись ты, Ань! — всплескивает руками Лариса. — Нельзя так просто отпускать. Надо бороться! Я бы на твоем месте...

— Но ты не на моем месте, — перебиваю ее. — А я — это я. Не собираюсь унижаться, цепляться за него и слезно умолять. Не собираюсь «бороться» за человека, который сам выбрал предательство. Который растоптал все, что между нами было.

— Ну и дура, — припечатывает сестра. — Потом будешь кусать локти, когда он с этой соплячкой пойдет под венец.

Я молчу. Что тут скажешь? Лариса всегда была практичной до цинизма. Для нее главное — статус, деньги, положение в обществе. А любовь, верность, самоуважение — это все лирика, которой сыт не будешь.

Но я не она. И пусть я останусь одна, но сохраню себя. Свое достоинство. Свою душу, которую Андрей так старательно попытался растоптать напоследок.

Отпиваю почти остывший чай.

— Спасибо за заботу, сестренка. Но я все решила.

— Эх, Анька-Анька... — качает головой Лариса. — Всегда была идеалисткой. Вот и допрыгалась...

Я хмыкаю. Пусть думает что хочет.

Я уверена: нельзя построить счастье на обломках своей гордости и самоуважения. И никакие деньги мира не стоят того, чтобы превращаться в половичок у двери — молчаливый, покорный, готовый стерпеть любое унижение, лишь бы вернуть мужика, которому и даром не сдалась.

Лариса устало откидывается на спинку стула и какое-то время молча смотрит на меня. Видимо, окончательно понимает, что я не передумаю насчет мужа.

Потом машет рукой:

— Ну окей, решила так решила. Это твоя жизнь. Хочешь отдать Андрея Нике — твое право.

Она делает паузу и прищуривается:

— Но давай не будем забывать, что он снова поднялся только благодаря тебе. И что, все деньги ты тоже благородно отдашь Нике?

— Это тут при чем? — непонимающе смотрю на сестру я.

— Да при том, — Лариса подается вперед. — Или ты наивно полагаешь, что Нике он нужен гол как сокол? Если она на кого и нацелилась, так это на Андрея с деньгами. В том числе твоими, между прочим! Ты же помнишь, в каком он был состоянии? Кто его тогда поддержал? Кто вложил все, что было?

Я чувствую, как краска приливает к щекам:

— Мы... мы еще не обсуждали финансовую сторону.

— А вот и зря! — Лариса торжествующе поднимает палец. — Зуб даю, тебя ждет очередное открытие. Думаешь, эта юная особа согласится на мужика без денег? Ха! Поверь моему опыту — как только дело дойдет до раздела имущества, ты увидишь ее истинное лицо. И его, кстати, тоже. То, что он сейчас тебе наговорил, окажется цветочками. И если ты, такая вся гордая и благородная, решила и тут не сражаться, то когда останешься с носом, другое запоешь. Ну так что, как планируешь делить имущество?

— Да нормально планирую, — пожимаю плечами. — Чужого мне не надо, но и свое не отдам. Все по справедливости.

Сестра хмыкает.

— То есть как? Или ты думаешь, что он сам предложит честный раздел? После того, как ты его отпускаешь к этой... — она презрительно морщится, — к этой Нике?

— Слушай, ну не может же он поступить настолько подло, — я машинально верчу в руках чайную ложку. — Все-таки столько лет вместе. Он же помнит, в каком был состоянии после провала с компанией. Я надеюсь…

— Надеешься? — Лариса перебивает меня, фыркая так громко, что я вздрагиваю. — Ну-ну. На надежде, дорогая моя, далеко не уедешь. Особенно когда рядом с мужиком крутится молодая и хваткая особа. Ты думаешь, она его за красивые глаза охмуряла?