Развод. Только (не) ты

 Глава 16. Ты следишь за моей жизнью?

Анна

— Мам, я только что вышла от гинеколога.

Сердце пропускает удар. В голове мгновенно вспыхивает тревога.

— Что-то случилось?

Повисает короткая пауза. Я знаю, что она встречается с Игорем, мы с ним знакомы, но...

— Лад, ты что... — у меня перехватывает дыхание.

— Нет, мам, я не беременна, если ты об этом, — торопливо отвечает дочка. — Я просто ходила на обследование.

— На обследование? Зачем? Ты заболела?

— Не переживай, со мной все в порядке. Дело совсем в другом.

Я с облегчением выдыхаю:

— А в чем тогда?

— Угадай, кого я там увидела, — в ее голосе появляются странные нотки.

— Дочь, — устало прикрываю глаза я, — у меня только что была серьезная встреча с адвокатом. Прости, но мне сейчас не до загадок. Скажи прямо, кого.

— Любовницу папы! — выпаливает Лада. — Она выходила из кабинета другого гинеколога. Прикинь? Эта... эта разлучница даже меня не заметила — была слишком занята, щебетала с врачом.

В голове начинает звенеть.

— На что ты намекаешь?

— Мам, я не намекаю, я прямо говорю: она беременна! — с возмущением восклицает дочь. — Эта... эта дрянь беременна от папы!

— С чего ты взяла? — Я из последних сил пытаюсь сохранять самообладание. — Может, она как и ты, ходила по другому поводу...

— Нет! — Лада почти кричит. — Я все слышала. Врач ей сказала: «Все в порядке, плод развивается нормально». Представляешь? Пока он пытается вешать мне и Кате лапшу на уши и обелить себя, она уже носит его ребенка. Я в шоке! Мам? Ма-а-ам? Ты чего молчишь?

Я сжимаю телефон так, что белеют костяшки пальцев. В ушах шумит, в висках бешено стучит пульс.

— Я тут... — еле выдавливаю из себя. — Спасибо, что сказала.

— Мам, ты как? Я знаю, у тебя сегодня еще и встреча была...

— Все нормально, — вру я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Я... я перезвоню позже, ладно?

Не дожидаясь ответа, я нажимаю отбой и роняю телефон на колени.

Мне не до дальнейших обсуждений.

Мир вокруг кружится. Я судорожно хватаю ртом воздух, но кажется, что в легких его катастрофически не хватает. Обхватив руками руль, я прижимаюсь к нему горящим лбом.

Вот оно что. Теперь мне все понятно.

Вот почему Ника наконец перестала скрываться и организовала нашу встречу, не дожидаясь, пока муж сам сообщит мне правду.

Вот почему Андрей не колеблясь выкинул меня из своей жизни, а теперь пытается оставить меня ни с чем и выгнать из дома.

Он решил, что этот дом и все деньги нужны ему самому, ведь у него будет новая семья. Новый ребенок.

Спустя какое-то время я прихожу в себя, медленно поднимаю голову, и мир вокруг на мгновение плывет перед глазами.

Сквозь лобовое стекло вижу, как из здания выходит Андрей в окружении адвокатов. Эти стервятники в дорогих костюмах пожимают ему руку и уходят, а он остается стоять на ступеньках, доставая телефон. Даже отсюда видно его самодовольную ухмылку, когда он подносит трубку к уху. Может, отчитывается своей драгоценной Нике, как прошла встреча?

Внутри все клокочет от ярости. Слова дочери эхом отдаются в голове, и каждый удар сердца отзывается болью. Двадцать три года брака, которые он готов выбросить на помойку ради молодой любовницы и нового ребенка…

Я до боли стискиваю зубы и решительно берусь за ручку двери. Хватит. Натерпелась. Пусть знает, что я не та женщина, которую можно просто так списать со счетов.

Каблуки стучат по асфальту в такт пульсирующей в висках крови, пока я иду к нему. Он замечает меня, но продолжает говорить по телефону, словно не видит.

— Поздравляю, — слова вырываются хриплым шипением сквозь сжатые зубы.

Андрей неторопливо заканчивает разговор и опускает телефон:

— С чем?

— Ну как же, — чувствую, как дрожит голос от едва сдерживаемой ярости. — С ребенком! Что, почувствовал себя молодым? Новая жизнь, новая жена, новый ребенок... Решил начать с чистого листа в нашем доме?

Его лицо вытягивается, а затем он приподнимает бровь с таким высокомерием, что меня начинает подташнивать.

— Ты что, следишь за моей жизнью?

— Я? — из груди рвется горький смех. — Больно надо! У меня есть занятия поинтереснее, чем следить за твоими похождениями.

— Вот и оставь меня и Нику в покое. Тебя это не касается.

— Ну разумеется, — прищуриваюсь, ощущая, как накатывает новая волна гнева. — Скажи мне, с дочками ты поступишь так же? Скажешь, что ничего им не должен? Или, может, тоже предложишь им жалкие подачки и отпустишь на все четыре стороны?

Его взгляд мгновенно темнеет, лицо искажается от злости:

— Не лезь не в свое дело! С детьми я как-нибудь сам разберусь.