Развод. Только (не) ты

Глава 18. Ты это заслужила

Анна

Я медленно спускаюсь по ступенькам суда, крепко сжимая в руке свидетельство о разводе, которое официально ставит точку в моей семейной жизни.

Бумага кажется неестественно тяжелой, словно весит как минимум тонну.

Мимо проходят смеющиеся парень с девушкой, и это почему-то вызывает острый укол боли: мы ведь тоже когда-то смеялись вот так, беззаботно и искренне.

Двадцать три года. Почти четверть века.

Я была еще совсем девчонкой, когда взяла фамилию Андрея. А теперь... теперь даже на развод он не соизволил явиться лично. Прислал своего холеного юриста в безупречном костюме.

Горький смешок срывается с моих губ. Я ведь даже не помню, когда видела Андрея в последний раз. Тот день, когда он собрал вещи и ушел, считается? Или, может, тот момент, когда я неделю назад случайно увидела его машину возле магазина в центре и инстинктивно пошла в другую сторону, лишь бы не встречаться с ним?

Пока думаю, ноги сами несут меня к парку напротив здания суда.

Я присаживаюсь на скамейку, разглаживаю на коленях злополучный документ. В голове проносятся тысячи моментов: наша свадьба, рождение Лады, потом Кати, первая совместная квартира, отпуска, ссоры, примирения...

Предательская влага наворачивается на глаза, но я упрямо моргаю. Нет, плакать я не буду. Точно не из-за человека, который даже не нашел в себе мужества посмотреть мне в глаза при разводе.

Я еще минуту смотрю на свою девичью фамилию в свидетельстве, потом решительно складываю его и убираю в сумку.

Поднимаюсь со скамейки, расправляя плечи.

Пора двигаться дальше.

Телефон в сумке вибрирует, я достаю его и вижу на экране фотографию мамы. Наверное, хочет узнать, как все прошло.

Когда я рассказала ей, что развожусь, она долго не могла прийти в себя. Все никак не могла поверить в то, что ее любимый зять оказался способным на такое предательство.

Даже звонила ему. Правда, так и не созналась, о чем именно они говорили. Видимо, не захотела меня расстраивать.

— Да, мам, — отвечаю и иду на стоянку, где оставила машину.

— Как ты, Анечка? — спрашивает она с сочувствием.

А как я? Пока не знаю. Внутри клубится странная смесь чувств: обида переплетается с облегчением, злость — с усталостью. И пустота. Потому что я пока не знаю, что меня ждет впереди.

— Пойдет, — отвечаю коротко.

— Может, приедешь ко мне? Отдохнешь, восстановишься. Ты это заслужила.

— Пока не могу, — вздыхаю я. — Сначала нужно решить вопрос с разделом имущества.

— И долго еще ждать?

— Не знаю. Но вообще Глеб Михайлович обещал, что результаты будут со дня на день.

— Понятно. Но ты все-таки подумай, ладно? Подышишь морским воздухом, успокоишь нервы. Да и я по тебе ужасно соскучилась.

— Я тоже, мамуль, — улыбаюсь впервые за день. Мы говорим еще какое-то время, а потом я убираю телефон в сумку.

Конечно, мы созваниваемся, в том числе по видеосвязи, но это совсем не то же самое, что встречи вживую. Мама живет на берегу Черного моря, и видимся мы не так часто. Я звала ее сюда, к нам, но она отказалась наотрез. Мол, большой город не для нее, она уже привыкла к размеренной тихой жизни.

Я сажусь в машину и прикрываю глаза. Мысленно я уже там — в уютном новом доме на берегу, где пахнет свежей выпечкой и маминым любимым жасминовым чаем. Где можно забраться с ногами в кресло на веранде, укутаться в мягкий плед и смотреть на бесконечную морскую гладь. Где мама будет говорить, что все обязательно наладится.

И пусть я сама уже давно мама, как же хочется сейчас уткнуться в ее плечо, почувствовать родной запах, такой знакомый и успокаивающий... Ощутить ее теплые руки, которые всегда умели прогнать любую печаль. Выплакать наконец всю боль и обиду, которые я держу в себе последнее время, стараясь быть сильной. С ней не нужно притворяться — она поймет все без слов, просто обнимет крепче и будет молча гладить по спине, пока рыдания не утихнут.

Я почти физически ощущаю, как морской ветерок треплет распущенные волосы, как песок протекает сквозь пальцы, а вдалеке кричат чайки. Там можно хотя бы ненадолго забыть о дележке имущества и предательстве человека, которому я когда-то доверила свою жизнь.

Но сейчас нельзя. Нужно закончить все дела здесь, поставить жирную точку в прошлой жизни. Потом... потом я, наверное, и правда поеду к ней отдохнуть и прийти в себя.

А пока просто вернусь домой, понежусь в ванной. Устрою себе день себя. На том и останавливаюсь.

Когда до дома остаются считанные метры, снова звонит телефон.

Глеб Михайлович. Неужели появились какие-то новости?

Я глушу мотор и снимаю трубку.

— Анна Сергеевна, добрый день. Вам удобно говорить? — прокашливается адвокат и продолжает глухим тоном: — Есть новости от оценщика.

Внутри все замирает.

— Удобно. Что-то случилось? — спрашиваю напрямую.

Он все говорит и говорит, и под конец в голове раздается гулкий звон.