Развод. Тварь дрожащая или право имею?

11

Мой взгляд скользит по офису, цепляясь за Вадима Сергеевича. После того как я надумала себе, что это именно он так издевается надо мной, и в самых ярких красках представляла, как босс следит за моим окружением, за мной, делает фото, готовит записки с угрозами…

Я начала наблюдать за ним.

Каждое его движение, каждый жест кажется мне подозрительным. Он поправляет очки — и мне чудится в этом какой-то скрытый смысл. Он отпивает кофе — и я уже рисую в голове сценарии, как он подсыпает что-то в мой напиток.

У меня паранойя. Я говорю себе об этом каждый раз! Но ведь если так посмотреть, то этот человек знает обо мне всё! Система безопасности компании собирает тщательное досье на каждого сотрудника, и я не исключение, поэтому о том, что моя мама давно сбежала, и я не могу ее найти, он в курсе. Если хотя бы раз заглядывал в моё дело.

Господи, зачем ему это?! — кричит внутренний голос, но я подавляю его. Слишком много ужасного происходит в жизни, чтобы сейчас отметать такие подозрения.

Он поднимает голову, и наши взгляды встречаются. Я резко отворачиваюсь, чувствуя, как по щекам разливается предательский румянец. Пора взять себя в руки.

Через несколько минут Вадим Сергеевич подходит к моему столу.

— Виктория, у вас готово аналитическое заключение по проекту БайЭлектроник? — его голос звучит ровно, но я слышу в нем стальные нотки.

— Ещё нет, Вадим Сергеевич, — отвечаю я, стараясь говорить спокойно, хотя внутри все сжимается. — Я же говорила, мне нужно время.

— Вы же знаете, сроки горят, — он слегка нахмуривается, и его взгляд становится тяжелее. — Вы можете рассказать мне, если вас что-то беспокоит или мешает работе.

— У меня всё в порядке, — отрезаю я, не поднимая глаз. — Будьте уверены, заключение сдам вовремя.

— Вик, ну хватит, ты правда выглядишь изможденной, я не могу смотреть на то, как ты разрушаешься.

У меня вырывается истеричный смешок. Как тонко подмечено. Рассыпаюсь, если быть точнее, только вот его это совершенно не касается.

Или это ещё один изысканный способ издевательства?

— Мое здоровье — не ваша забота, Вадим Сергеевич, — говорю сквозь зубы, наконец, поднимая на него глаза. — Ответьте, почему это вас так беспокоит?

Он смотрит на меня несколько долгих секунд, и мне кажется, что в его глазах мелькает что-то похожее на разочарование, но я тут же гоню эту мысль. Да он же играет. Видно же, что играет.

— Потому что ты ценный сотрудник, — просто говорит он, — и я бы не хотел потерять тебя из-за твоей усталости, которая рано или поздно приведет в выгоранию, — он отходит, а я понимаю, что в его словах есть доля правды.

Сейчас я в таком состоянии, когда действительно хотела бы всё бросить и уехать куда-то далеко.

В обеденное время решаю скрыться от всех на веранде, расположенной на крыше офиса. Мне катастрофически не хватает тишины и спокойствия. Здесь, под открытым небом, я чувствую себя немного свободнее, словно офисный шум и суета остаются где-то внизу, а я могу хоть на мгновение выдохнуть.

Предварительно заварив крепкий черный чай, вдыхаю его аромат и постепенно успокаиваюсь, заставляя воспаленное сознание хотя бы ненадолго, но притупить боль.

Потом подхожу к огромному панорамному окну, которое занимает почти всю стену веранды. Осторожно толкаю тяжелую раму, и медленно открываю окно, впуская свежий воздух. Закрываю глаза, вдыхая полной грудью.

Почему-то в этот момент думаю о моем крохотном, нерожденном чуде. Рука сама собой опускается на живот, словно пытаясь защитить того, кто итак обречен.

— Маленький мой… — беззвучно шепчу, и на глаза наворачиваются слезы. — Прости меня. Прости, что я не смогу тебя защитить. Прости, что я такая слабая.

Боль в груди разрастается, как черное пятно, поглощая остатки моей хрупкой надежды. Мир вокруг становится размытым, дыхание затрудняется, и я чувствую себя выброшенной на сушу рыбой.

Услышав за спиной раздавшийся шорох, тут же смахиваю с лица слезы и резко оборачиваюсь.

В горле встает ком.

Вадим Сергеевич.

Он стоит в дверном проеме, и его лицо перекошено гримасой злости. Он не просто смотрит, он сверлит меня взглядом, и мне становится не по себе. Медленно, шаг за шагом, он приближается. Я чувствую, как кровь стынет в жилах. Что ему нужно?

Я отступаю назад, пока не упираюсь спиной в открытую раму панорамного окна. Один неверный шаг, и я полечу вниз.

Холодный воздух обдает меня со всех сторон, но мой взгляд прикован к его лицу. Его губы сжаты в тонкую нить, а скулы резко очерчены.

Он выглядит странно, когда подходит непозволительно близко. Его дыхание опаляет мое лицо. Я чувствую запах его одеколона, слишком резкий, слишком близкий.

— Что вы… — не успеваю опомниться, как он тут же перебивает, резко хватая за руку.

— Вика! — его голос звучит низко, почти рычаще.

Пальцы босса сжимают мое запястье, тогда как второй рукой он опирается о раму открытого окна, прямо над моей головой, загоняя меня в ловушку. Я не могу сдвинуться с места.