Развод. Тварь дрожащая или право имею?

13

Глава 8

Спустя неделю

Мы выезжаем с боссом из Саратова и направляемся на мою родину, в Вольск. Пейзажи за окном сменяют друг друга, но я почти не обращаю на них внимания. В сотый раз прокручиваю в голове все послания, которые получаю на протяжении нескольких недель, и пытаюсь найти взаимосвязь, понять, кто их отправляет, и с какой целью.

А самое главное — правда ли это. Мне кажется, я до сих пор боюсь поверить в то, что Сережа мне изменяет.

Босс ведет машину уверенно и молча, периодически бросая на меня задумчивый взгляд.

За эту неделю я постепенно начала доверять ему, делиться обрывками своей истории, складывая для него пазл моего личного ада, хотя и сохраняла некие границы, не рассказывая всего. Мне кажется я вообще не способна в таком состоянии до конца доверять кому-то.

Вадим не задавал лишних вопросов, но я чувствовала его поддержку, и это давало силы не сойти с ума окончательно.

— Мы едем к моему бывшему парню, — вдруг произношу я, нарушая молчание. — Его зовут Павел.

Вадим снова смотрит на меня, но не перебивает, позволяя выговориться.

— Мы встречались, когда мне было восемнадцать, я тогда школу как раз заканчивала. В тот год всё и случилось… папа погиб, а мама… она просто исчезла. Сбежала, оставив меня одну. Позже выяснилось, что отца убили. Паша был единственным, кому я могла тогда рассказать обо всем, что творилось у меня на душе. Он знал всё. Когда я закончила школу, то сбежала в Саратов. Я просто не могла больше там находиться, каждый угол напоминал о трагедии. С тех пор мы не виделись, хотя первое время еще поддерживали связь по телефону. — Я горько усмехаюсь, глядя прямо перед собой, на дорогу. — Надеюсь, я хотя бы узнаю его при встрече. Столько лет прошло.

— Он знает, что мы едем? — голос Вадима ровный, деловой.

— Конечно. Я связалась с ним сразу же, как только нашла его контакты через старых знакомых. Еще неделю назад. Он сказал, что будет ждать.

Я отворачиваюсь к окну, и в этот момент грудную клетку будто кто-то резко сдавливает. Дыхание перехватывает, воздух застревает где-то в горле. Я судорожно хватаю ртом воздух, но легкие отказываются работать. Паника накрывает ледяной волной.

— Вика! — испуганный голос Вадима вырывает меня из оцепенения.

Он резко сворачивает на обочину, и машина останавливается. Я не могу ответить, лишь отчаянно пытаюсь вдохнуть. Вадим моментально оказывается рядом, распахивает мою дверь.

Он что-то говорит, но я не слышу слов. Он берет бутылку с водой, смачивает свои пальцы и осторожно проводит ими по моему лицу, по вискам, по шее. Его прикосновения — прохладные, но кожу словно жжет. Я дико вцепляюсь в его руку, ища опору.

— Дыши, Вика. Медленно. Вместе со мной. Вдох… выдох…

Я подчиняюсь его голосу, его ритму. Постепенно спазм отступает, и я могу сделать первый, рваный, но полноценный вдох.

Неловкость накрывает меня с головой. Он видел меня в таком жалком, беспомощном состоянии.

— Что это было? — требует он, когда я окончательно прихожу в себя. Выражение его лица серьезное, но в глазах видится неподдельное беспокойство. — Ты должна мне рассказать.

И почему-то в этот момент, в момент моей слабости, когда железные стены и без того опущены, я не выдерживаю и рассказываю ему про диагноз, про прогнозы врачей. Он слушает молча, не перебивая, его челюсти плотно сжаты.

— Мы найдем лучших врачей, — твердо заявляет он, когда я заканчиваю. — В Москве, за границей. Это не приговор.

— Забавно, — устало усмехаюсь я. — Мой босс знает обо мне больше, чем собственный муж.

Его брови сходятся на переносице.

— Муж не знает о болезни?

— И о беременности тоже, — слова сами срываются с губ.

Он смотрит на меня с откровенным недоумением.

— Почему?

Я отворачиваюсь. Меньше всего мне сейчас хочется думать о том, во что превратились наши отношения с мужем.

Вадим, кажется, понимает это и не настаивает. Он просто молча протягивает мне бутылку с водой.

— У меня есть знакомые, — говорит он спустя некоторое время, когда мы снова трогаемся в путь. — Они могут без лишнего шума и привлечения внимания узнать информацию. О твоей матери, об изменах мужа. Проверить всё.

— Я боюсь, — признаюсь честно. — В последнем письме… они намекнули, что знают о вас. Вы же тоже читали письмо… Они следят за всеми, кто рядом со мной.

Вадим стискивает руль так, что костяшки пальцев белеют.

— Хорошо. Тогда разберемся с этим позже, — решает он. — Сначала поговорим с твоим другом.

Мы приезжаем в Вольск ближе к вечеру. Город встречает нас серостью и унынием. Дом Павла находится на окраине. Старый, деревянный, с облупившейся краской и заросшим садом. Он выглядит так, будто в нем давно никто не живет.

Павел встречает нас на пороге. Он изменился, возмужал, но я узнаю его. Он улыбается мне, и приветливо приобнимает. Мы проходим в дом, где царит полумрак и пахнет пылью.

— Привет, — отражаю улыбку Паше и невольно смотрю на Вадима, который выглядит слишком серьезным. — Это мой начальник, Вадим Сергеевич.